Делаю, как просит Яна. Мокрый нос утыкается в мою ладонь. Не самая приятная встреча со стаффордширским терьером. Короткая белая шерсть блестит, Яна поглаживает бок пса. Собака со странной кличкой нюхает мою руку с энтузиазмом, а потом задирает морду, позволяя погладить себя по голове. Улыбаюсь. Кажется, знакомство можно считать успешным.

– Откуда у тебя это чудо? – «вище» я намеренно не добавляю. Не то чтобы я не любил животных, но мне кажется, дома гораздо приятнее держать корги, чем белоснежного стаффа, который в любой момент может откусить твою ногу. – И что за странная кличка?

– Соседи переезжали, думали, куда отдать собаку. Не смогли пристроить и бросили во дворе. Ему тогда десять месяцев было. Вообще его звали Смит, его воспитывали как охранника, но получился ласковый пес, который после пережитого стресса боится ночевать дома один. Так и стал Сметанкой. – Яна шлепает пса по боку, и тот, лениво прокряхтев, уходит в комнату, потеряв ко мне всякий интерес. – Кухня-гостиная, она же рабочий кабинет, прямо по курсу. Ванная – направо.

– М-м-м… налево пойдешь – в спальню попадешь? – тяну многозначительно. Глупо отрицать физиологию. Меня привлекает Яна, и я бы с удовольствием узнал, какая она в постели. Уверен, девочка-фейерверк. От одних мыслей штормит. Что будет, когда дойдет до дела?

– В усыпальницу Мертвой царевны, – хмыкает Яна, ни на секунду не смутившись. Она закрывает дверь на два замка и жестом указывает мне двигаться в сторону гостиной. Я, если честно, сегодня в спальню и не собирался, по дурости ляпнул. – За красивый стол я тебя не посажу, он занят. Так что падай туда, где найдешь свободное место. И не трогай никакие листы.

В комнате творческий бардак. В центре на полу лежит ватман, посередине темно-синим маркером написано «Монолит». От слова в разные стороны отходит пять стрелочек, некоторые из них имеют внушительное продолжение, так что получается целая ветка, другие более скромные. Вокруг исписанные листы, на диване открытый ноутбук, а на столе еще несколько документов, которых я никогда не видел.

– У тебя тут… творчески.

– Так всегда, когда много срочной работы. Сметана, сидеть! – шикает она на пса, который только-только показался в коридоре. Он скулит и ложится прямо в дверном проеме, скучающе следит за хозяйкой, пока та, забыв о моем существовании, увлеченно рассматривает статьи в СМИ двухлетней давности.

Наверное, я мог бы наблюдать за этим вечно. Яна кружится, бесконечно что-то записывает, пыхтит, дорисовывая очередные стрелочки. А я, присев на мягкий стул, просто наблюдаю, боясь пошевелиться и создать ненужный шум, который отвлечет.

– Может, тебе чем-то помочь?

– Не мешать, – хмурится недовольно и возвращается к записям, но через пару секунд, тяжело вздохнув, все-таки поднимает на меня взгляд. Я вижу по глазам, что она устала. День у нас и правда длинный, его нужно заканчивать легким массажем и пенной ванной с бокалом вина. А пока что для Яны вечер грозит еще и бессонной ночью. – Ты вроде привез еду. Можешь похозяйничать на кухне и накрыть на стол?

На кончике языка вертятся колкие ответы, но сейчас не время упражняться в остроумии. Я понимаю, что ей нужна помощь, поэтому просто киваю и иду к гарнитуру. Со второго раза нахожу ящик со столовыми приборами, они у Яны черные, выглядят стильно. Большие тарелки обнаруживаются в подвесном шкафу над раковиной. Кухня у нее – шедевр, только что-то мне подсказывает, что готовят на ней крайне редко.

Раскладываю еду по тарелкам, подогреваю в микроволновке, потому что выбирать нам особо не приходится. Видел бы Юра – тот самый шеф-повар, – что я делаю с его гастрономическими шедеврами, внес бы меня в черный список ресторана. Но сейчас моя задача номер один – накормить Яну, чтобы она не свалилась с ног, и для этого все средства хороши.

Откупориваю вино, наливаю ей в бокал, в свой – немного воды из кувшина на столе.

Позволяю себе вольность – останавливаюсь за спиной Яны и касаюсь плеча. Она вздрагивает, переводит на меня расфокусированный взгляд и не сразу понимает, чего я хочу. Щеки покрываются легким румянцем, а губы приоткрываются, но Яна тут же их поджимает, не позволяя моей фантазии даже начаться.

– Идем ужинать. Все готово. – Мне нравится ее трогать, поэтому я продолжаю прикасаться. Смелею, легонько приобняв ее плечи, разворачиваю в сторону свободной части стола и веду к ее месту.

– Надеешься меня споить и воспользоваться положением? – снова выставляет иголки, но я заранее ей все прощаю.

– Надеюсь, что ты немного расслабишься и передохнешь, прежде чем снова взвалишь на себя всю работу.

– Спасибо, – сменяет гнев на милость и позволяет мне за собой поухаживать.

Придвигаю ее стул, кладу рядом вафельное полотенце в тон кухонному гарнитуру, в очередной раз восхищаясь вкусом Яны. Мы едим молча, у нее нет сил на светские беседы, а мне хватает и тишины в компании бывшей супруги – умиротворяет, мы как будто находим гармонию. Даже пес со вполне довольным видом устраивается у ног хозяйки и лишь изредка награждает нас тяжелыми вздохами.

– Мне нужно еще часа полтора, чтобы все описать и привести презентацию в порядок, – закончив с ужином, сообщает Яна.

– Я подожду. Хочу первым увидеть, что получится.

– Я могу прислать, необязательно тратить на меня свой вечер, – хмурится, произнося совершенно неправильные слова.

– Давай я сам решу, что стоит моего времени и внимания, ладно? – произношу мягко, но Яна кусает губы и сводит брови на переносице, явно обижаясь. Кто ее вообще за язык тянул? Радовалась бы лучше компании и продолжала робко мечтательно улыбаться. Видел же, что ей все нравилось, такое сложно скрыть. Она сбросила трудовую тяжесть с плеч, приободрилась даже. И моментально перешла в колючий режим.

– За пределами моего дома, – отвечает мне в тон.

– Кстати, о доме. Мирослав хочет предложить тебе долгосрочное сотрудничество завтра. Но, сама понимаешь, жить в доме «Сезам Строй» и работать на «Монолит»… попахивает новым репутационным риском.

Яна прыскает и прикрывает рот ладонью, тихо посмеиваясь над моими словами. А я ничего не могу с собой поделать – бесит меня, что она у конкурентов живет. Не могла жилой комплекс «Монолита» выбрать, что ли?

– Ты всем своим сотрудникам предлагаешь переехать? А как же те, которые до сих пор живут в панельках? Это не репутационный риск?

– Они не работают в пиаре.

– Я тоже.

– Это вопрос времени.

– Самонадеянно.

– Ты согласишься. И тебе придется переехать.

– Нет. Я недавно заселилась сюда.

– Снимаешь? – я уже продумываю варианты, куда и как ее переселить. У нас есть две служебные квартиры, обе в доме, где живу я. Они используются на экстренный случай, если у сотрудников проблемы с жилищными условиями и когда к нам приезжают партнеры из других городов. Некоторые категорически отказываются от гостиниц и выбирают квартиры.

– Собственник.

– Знал бы, отобрал половину при разводе, – прячу за смешком растущее раздражение. – Ладно, придумаем что-нибудь.

– Я еще не согласилась, Ярослав. Не уверена, что для меня вообще будет работа. Тем более я работаю не одна, у меня есть дизайнер и таргетолог.

– Слаженная команда – это еще лучше. Дождись завтра, удочку я тебе закинул, есть над чем подумать.

– Я лучше подумаю над тем, как спасти вашу компанию, чем начну делить шкуру неубитого медведя. – Яна поднимается и, сгрузив посуду в мойку, возвращается к ноутбуку, отключаясь от мира.

Надавил, да. Перегнул палку, и она дала трещину. Нужно брать себя в руки, пока ерунды не натворил. И закрывать рот на замок, потому что из него летит всякая дрянь. Не в тех мы с Яной отношениях, чтобы я решал, где ей жить, и это большое упущение с моей стороны.

С головой ухожу в деловую переписку, глажу собаку, которая ко мне уже привыкла и теперь лижет руки. Сметанка – свой парень, так же терпеливо ждет Яну, как и я – пора создавать мужское братство.

Смотрю речь, которую написали наши пиарщики. Все стройно и красиво – вышколено, как сказал бы дед. Он вообще легко решал подобные ситуации, пока руководил компанией. Выдерживал тишину в три дня, потом выходил с заявлением. И все верили и ждали. Сейчас, когда время поменялось и стало идти быстрее, ответы нужны незамедлительно, иначе не отмоешься от грязи, в которую тебя окунают, пока ты подбираешь слова.

Я почти засыпаю – клюю носом, но храп собаки бодрит лучше будильника. Я ведь тоже так могу. Нехорошо сразу создавать негативное впечатление. Не помешает выпить кофе, там возле микроволновки стояла кофемашина, может Яна не откажет в наглости ею воспользоваться?

– О, вы подружились, – голос звучит совсем рядом, и я поднимаю голову, моментально плавясь в янтарном взгляде. Яна немного измученная, но счастливая. Возвышается надо мной и Сметаной, прикорнувшими на полу – сидеть на стуле оказалось гиблым делом. – У него редко такое бывает. Он не агрессивный, но с чужими не очень любит общаться.

– Говоришь о нем как о человеке.

– Как о друге, – поправляет Яна, и мы одновременно тянемся к собаке, чтобы погладить, случайно соприкасаясь пальцами. Перехватываю их и сжимаю несильно, но крепко, чтобы не получилось выбраться. Между нами бегут искры, я чувствую, как густеет воздух, а по венам разливается кипяток.