— Остается Дмитрий. — Он разводит руками. — С него какой спрос? Ты можешь представить его с коляской? Смешно даже думать.

— Ну, это чушь собачья. Такие, как он, тоже заводят детей, пап.

— Ты прекрасно понял, о чем я, Кирилл. Дмитрий и дети — это фантастика.

Вздыхаю.

Тут он, пожалуй, прав.

— А Егор? На нем ты тоже крест поставил?

— Егор женат на своей работе, — качает он головой.

— И поэтому он не женится? — теперь уже моя очередь усмехаться.

— Егор пашет двадцать четыре на семь. А ты… Ты живешь. Гуляешь, крутишь романы, ходишь по вечеринкам. Тебе всё дается играючи, Кирилл, так, как никогда не давалось твоим братьям. Ты добиваешься того же результата, прикладывая вдвое меньше усилий. У тебя всегда так было.

— Хочешь сказать, я бездельник? — во мне снова закипает злость.

— Я говорю, что Бог поцеловал тебя в макушку, сынок, — качает он головой. — Из всех моих сыновей только ты можешь получить всё. И я не позволю тебе просрать шанс продолжить наш род. Когда я умру и встречусь с твоей матерью, я должен буду сказать ей, что у нас родились внуки. Неужели это так сложно понять?

Ошарашенно моргаю.

— То есть, ты хочешь, чтобы я завел ребенка?

— В идеале — двоих.

— Наследник и запаска, значит?

— Не опошляй, — на его губах мелькает тень улыбки.

— И как ты это видишь? Я должен обрюхатить первую встречную?

— Конечно, нет. Ты женишься. На достойной женщине. И она родит тебе детей, — его щеки снова заливает краска.

— То есть я еще и женюсь? — вскидываю руки.

Он смотрит на меня в упор, желваки снова ходят ходуном.