Мне котика трогать разрешили, и я с удовольствием гладила его по пузику и уложила спать. И Романа тоже уложила. Рядом с собой.

Мы просто спали обнявшись, правда, утром он очень долго принимал холодный душ, перед тем как поехать к доктору, борясь с соблазном вернуться в постель и любить меня до нашей общей потери пульса.

Нашу малышку посмотрели на УЗИ, показали папочке, что у него уже точно-точно, без сомнений будет маленькая Бусинка. А потом Рома стал задавать такие вопросики, от которых у меня уши просто вяли от стыда. Но при этом было ужасно приятно и трогательно. Конечно, он спросил про то самое — можно ли нам и дальше заниматься любовью. Доктор добродушно улыбнулась и по-девичьи заговорщицки прошептала ему, что не только можно, но и очень нужно, потому что так называемый «контакт» лучше всего естественно разрабатывает родовые пути.

— И вы, мамочка, не бойтесь ничего, не отказывайте себе в удовольствии! Это полезно! Вам же потом рожать будет легче. Сейчас у вас всё в порядке, никакого тонуса, никаких проблем не вижу. Видите, что значит успокоиться и не стрессовать? Ну и, конечно, любимый мужчина рядом тоже здорово помогает. Вы же помогаете, папочка?

— Стараюсь, — скромно ответил Роман.

После доктора я захотела заехать в то ателье и цех, которые купил для меня Роман. Каково же было мое удивление, когда меня там уже встретили сотрудники!

Рома, оказывается, связался с девчонками, с которыми мы вместе были на «Модной Олимпиаде» и «Играх», а потом пытались запустить линию одежды, пригласил их на встречу, попросил найти тех, кто мог бы выйти в швейный цех.

Девчонки — Рита и Света — сами в полном шоке от происходящего, но явно готовы работать и горят энтузиазмом.

— Только что шить-то будем, Лан? Какой ассортимент?

— Тебе вот-вот рожать, успеешь коллекцию придумать?

— А что ее придумывать? Она у меня уже вся есть. И даже название есть — моя Бусинка! Вещи для новорожденных и маленьких принцесс.

Да! Именно этим я занималась половину беременности и то время, пока была на даче у Нины! Придумывала, рисовала, смотрела коллекции известных производителей, читала отзывы мамочек — что удобно, что неудобно, какие вещи они хотели бы видеть на своих куколках.

— У меня уже куча всего отрисовано и даже сконструировано. Тут же всё просто достаточно, так что… Надо искать поставщиков материалов и шить.

— С поставщиками проблем нет, — говорит Рита, — у меня контакты завода в Иваново, еще есть производство в Ярославле и в подмосковном Клину, так что надо звонить, ехать смотреть.

Ох, насчет ехать смотреть я немного сомневаюсь в своих силах, но Роман ободряюще подмигивает мне.

— Малыш, если нужно — я отвезу тебя, главное, чтобы ты себя чувствовала нормально.

— В Клин я, наверное, съездить еще могу, а вот в Ярославль и Иваново — девчонки, отправитесь вы сами, разумеется, я всё оплачу — и билеты, и гостиницу.

— Лана, по поводу финансов не волнуйся, я помогу, — твердо обещает Роман, когда мы выходим на улицу.

Я в какой-то совершенно нереальной эйфории, безумно счастлива! Бросаюсь ему на шею, почти забывая про свой немаленький живот. Роман ловко подхватывает меня на руки и кружит.

— Люблю тебя, хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу… хочу компенсировать все дни, что мы были в разлуке, малышка, — с пылом говорит он, глядя мне в глаза.

— Давай не будем вспоминать! — восклицаю я, прижимаясь к его груди. — Давай только о хорошем, ладно?

— Давай, — соглашается он, баюкая меня в объятиях и целуя в макушку. — Кстати, у меня есть хорошая новость. Те деньги, которые мошенники увели у твоей бабушки, я вернул.

— Боже мой, Рома, спасибо тебе! — не смогу сдержать восторга, и я готова расплакаться. — Бабушка будет очень рада.

— Не сомневаюсь. И думаю, что нужно уже познакомиться со всей твоей семьей. Я же не всех твоих родственников видел.

— Да, есть еще бабушка с дедушкой, — оживленно киваю я. — Я позвоню им, можем заехать вечером или завтра.

— Прекрасно. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает с беспокойством.

— Я отлично, но ужасно хочу есть, съела бы целого слона, — признаюсь, широко усмехаясь, потому что реально чувствую просто дикий, волчий голод.

— Тогда поедем тогда кормить тебя и твою Бусинку, — с решительным видом заявляет он.

— Нашу Бусинку, — поправляю я его с нежностью.

— Да, нашу. Кстати, клевое название для коллекции. Тебе не кажется?

— Я тоже так думаю, — соглашаюсь с мечтательной улыбкой, ведь и сама задумывалась о том, что это отличное название для коллекции.

— Это здорово, но вещи для пацанов тоже надо обязательно шить, — деловито замечает Роман.

— Не переживай, для мальчишек там тоже будет вторая коллекция, — заверяю я его. — «Мой чемпион» — как тебе такое?

— По-моему, здорово, — задумавшись на секунду, отмечает Роман, — как и всё, что ты делаешь.

Роман привозит меня в шикарный и дорогой итальянский ресторан. Знает, что я просто обожаю пасту и морепродукты. Мне страсть как хочется наваристого томатного супа с креветками, и спагетти «нери» с лососем в нежном сливочном соусе.

Мы ждем заказ, Роман уходит, чтобы ответить на деловой звонок, а я задумчиво листаю фото в телефоне — специальную папку, в которую я отправила все свои наброски и рисунки по коллекции. Хочется подумать, что делать в первую очередь. Сдюжим ли мы, если запустим сразу линию повседневную и параллельно праздничную? Потому что я так и вижу свою будущую малышку в очаровательной милой мягкой пачке мятного или нежно-розового цвета.

— Считаешь, что ты добилась своего? Получила его? — Внезапно раздавшийся за спиной знакомый надменный голос заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. — Ты уже один раз упала больно. В этот раз будет еще больнее.

Я поворачиваюсь и словно в замедленной съемке вижу руку матери Романа, которая резко тянется ко мне… ее пальцы сжимаются в жесткой, почти когтистой хватке.

Глава 34

Глава 34

Лана

— Мама… — слышу полный недоумения возглас.

Рука матери Романа застывает на моем запястье, а потом она ослабляет пальцы, растерянно глядя на своего сына. Медленно отпускает мою руку и натянуто, неестественно виновато улыбается.

— Что здесь происходит, мама? — Роман сурово сжимает челюсти и переводит свой грозный, испытующий взгляд с меня на мать.

— Здравствуй, Ромочка, — вдруг сладко и подобострастно лебезит она с видом самой что ни на есть милой тетушки. — А я вот тут здороваюсь с твоей невестой. Какая неожиданная и приятная встреча. И уже какой большой живот у вас! Надо же, как быстро бежит время. Как самочувствие, Лана? Тебе же скоро рожать? Ты же себя бережешь, надеюсь?

Я нахожусь в полном шоке от этой поразительной и мгновенной перемены. Смотрю на будущую мою родственницу во все глаза с полным недоверием. При сыне она ведет себя совершенно иначе, чем буквально пять секунд назад, когда тихо и злобно угрожала мне и обещала, что я больно упаду. Неужели она действительно хотела причинить мне вред при всем честном народе? Противный холодок бежит по телу. На что она вообще тогда надеялась? Она совсем с катушек слетела, что ли?

— Я… — замираю, теряясь.

Даже не нахожусь, что сказать, потому что, по сути, я должна немедленно рассказать Роману об угрозах его матери, но сейчас она ведет себя как ни в чем не бывало. Спокойная и улыбчивая. И если я начну обличать ее, кто знает, что будет. Сейчас она, ни дать ни взять, милая свекровь. Поздороваться подошла — формально не прикопаешься.

— Лана, ты, наверное, плохо себя чувствуешь? — вкрадчиво и заботливо говорит она, и на лице вмиг расплывается сахарная, добрая улыбка. — Бледная такая. Тебе не надо в больницу? Голова не кружится?

— Мам, что ты на самом деле хотела? — грубовато осекает ее Романа, делает широкий шаг заслоняет меня собой, чтобы она не подходила ближе.

Наверное, он делает это скорее инстинктивно, по зову сердца, чем осознанно, потому что не забыл, как и я, все ее прежние угрозы и коварные действия против меня. Она давно и безвозвратно потеряла его доверие и не может даже ждать, что мы сейчас будем с ней мило по-доброму общаться и сидеть за одним столом, на что она явно намекает взглядом, поглядывая на пустующий стул рядом с нами.

— Что значит, что я хотела? Я просто случайно здесь оказалась и увидела вас, решила подойти и поздороваться. Мне нужно было пройти мимо собственного сына и матери моего будущего внука? Не поздоровавшись?

Вот как она заговорила. Я едва слышно ухмыляюсь. Меня только что повысили от швеи-мотористки до почетного звания матери внука.

— Разве ты не была категорически против Ланы? — решительно вступается за меня Рома, на что его мать театрально открывает рот и начинает часто дышать, как загнанная в угол собака.

Неужто решила использовать излюбленный метод подобных женщин — вызвать к себе жалость с помощью якобы приступа? Она на это точно способна.

— Что ты такое говоришь, Роман? Да, признаю, что не сразу сумела принять Лану. Лана, ты же великодушно простишь свою будущую свекровь? — искусственно улыбается она, поджав губы, играя роль глубоко провинившейся, но мудро признавшей свою ошибку женщины. — Я… была… не… права… Я это осознаю.

Она буквально выдавливает из себя каждое слово, будто каждое стоит ей невероятных моральных усилий. Но всё же она сказала их, и я не знаю, как реагировать. Гляжу на Рому, поскольку хочу понять, что он думает по поводу всего этого спектакля. А внутри меня так и грохочут ее слова: «В этот раз будет еще больнее».