Дети дружно кивают.
– Видите, – произношу воодушевленно, – так зачем нам бросаться на шею злому дядьке, которого никогда раньше не было рядом? Эдак, любой незнакомец может сказать, что он вам папа, но вы же не кинетесь ему на шею, верно? Я надеюсь. Так поступать нельзя, опасно, мы не раз говорили об этом, – сумбурно заканчиваю.
– Но этого ты знаешь.
– И он сам сказал.
Детей моя игра слов не убеждает. Но это и неудивительно. В их возрасте все просто: либо да, либо нет. Взрослые увиливания им непонятны.
– Знаю, – соглашаюсь, – и да, он сказал.
За столом на некоторое время воцаряется тишина. Я растеряна, как дальше вести разговор – непонятно. А Леночка и Тимошка ждут чего–то конкретного от меня.
– Зайки мои, вы очень хотите себе папу, да? – Дети коротко кивают. – Понимаю вас. Но разве вам понравился дядя, с которым мы столкнулись у подъезда? – Теперь двойняшки отрицательно качают головой. – Вот! – выдыхаю с облегчением. – Мы с вами столько времени были без папы, зачем нам на эту роль тот, кто нам не нравится? Я думаю, что незачем. Хороший папа не должен портить сложившуюся жизнь семьи.
– Но Марь Ванна говорит, что мы должны любить папу и маму всегда, – говорит Тимофей.
– И когда они кричат, – добавляет Лена.
«Воспитательница, конечно, молодец, и обычно она мне нравится, но не сейчас».
– Хм, – снова тяжело вздыхаю, лихорадочно ища новый аргумент, – ваша воспитательница, конечно, права. Не спорю. И она умница, что говорит вам уважать родителей. Я тоже всегда прошу ее слушаться. Но не все семьи одинаковы. Вы ведь уже знаете, что у кого–то из деток нет брата или сестры, у кого–то братья и сестры младше или старше. Кто–то живет вместе с бабушкой, у кого–то нет дядей и тетей. Верно?
– Петю всегда забирает бабушка.
– А Свету брат.
Едва ли они знают, кто с кем из родственников живет, не того еще возраста мои дети. Но они замечают, кто кого забирает, и для них это то же самое, о чем я говорю.
– Все так, – киваю, – каждая семья уникальна. Только нам с вами решать, кому становиться вашим папой по–настоящему.
Лена и Тимофей выглядят более спокойными после разговора, но здоровый румянец все никак не возвращается на их щечки. Не хотела я, чтобы они узнали о Власове так рано, лучше вообще никогда. Но что поделаешь.
Одно хорошо, пока он им официально никто, его действия будут жестко классифицироваться законом. Если же он решит инициировать процедуру отцовства…
Я не знаю, что буду делать в этом случае.
Наш мир такой несовершенный. Мать с двумя детьми никому не нужна, пока она ничего просит, растит их сама. Но стоит объявиться отцу детей и заявить о неправомерных действиях матери, как тут же будут вовлечены все. И бедная мать окажется под прицелом.
Глава 45
Глава 45
Удивительно, но наконец–то наступает благостная тишина в наших взаимоотношениях со Власовым. Видимо, я нашла, чем его озадачить, не ожидал он от своей благоверной противозаконных действий. А, может, доход свой нынешний посчитал и понял, что на заработную плату помощника (читай: секретаря) не разгуляешься. Алименты на четверых детей съедят основное, Алексею останется лишь на черный хлебушек.
Либо Снежана съест мозг маленькой ложкой за алименты моим двойняшкам. Даже не знаю, что лучше.
Только подумать, у Власова целых четверо детей! У такого-то безответственного изменщика! А у кого–то ни одного. И где справедливость?
Или тут работает принцип как в лотерее: чем больше билетов купишь, тем больше шанс выиграть? Да еще если разные площадки для попыток использовать, так вообще можно сорвать выигрышный джекпот.
Сижу на планерке и предаюсь совсем нерабочим мыслям. Мне бы внимательно прислушаться к тому, что говорит Сергей Викторович, записать основные тезисы, а я украдкой бросаю взгляды на Власова, пытаясь понять его следующий шаг.
Кстати, Сергей Викторович, вот кому не грозят алименты, по крайней мере, от прошлого брака. А нового у него пока нет. Прикипаю взглядом к рукам Сергея, они лежат спокойно на его столе, одна поверх другой, удивительное самообладание, ведь он что–то эмоциональное сообщает, я бы уже вовсю жестикулировала.
А как уютно мне было в этих самых руках…
Жаль, после того вечера мне больше не выпало шанса оказаться в объятиях Сергея. Но сегодня все изменится. Я надеюсь.
– Анастасия, останьтесь! – настойчивый голос проникает в мой мозг, заставляя встрепенуться и посмотреть по сторонам.
Почти все мои коллеги поднялись на ноги и неспешно покидают конференц–зал, переговариваясь по два и по три человека. Одна я сижу, ну, и Сергей Викторович. Кажется, я все–таки пропустила что–то важное. И ведь не попросишь коллег «списать лекцию», как в институте.
– Конечно, Сергей Викторович, – кротко опускаю глаза на стол, а мои щеки тем временем разгораются предательским румянцем.
Вот только смущена я вовсе не тем, что начальник понял, что я его не слушала, а фантазиями о том, как мы с начальником могли бы использовать этот стол теперь, оставшись одни.
– Детей заберет сестра, они попросились у нее переночевать, и она, и ее муж согласились, – добавляю, когда за последним сотрудником, каким по иронии был Власов, закрывается дверь. – Так что, полагаю, мы можем не спешить, провести на вечере твоей жены столько времени, сколько понадобится.
– Бывшей жены, – поправляет меня Сергей Викторович, встает, делает круг и останавливается возле меня, опираясь о стол бедром. – Это вечер моей бывшей жены, на данный момент я свободный мужчина.
– А я сегодня вечером и даже ночью вроде как свободная женщина.
Сцепляю руки в замке и усилием воли заставляю их не тянуться к Сергею. Химия между нами так и клубится своими любовными парами, да и физика продвинулась на моменте поцелуя, когда нас застукал в коридоре Власов. Но это было не вчера, вчера между нами ничего не было, никаких взаимодействий. А сейчас и вовсе разгар рабочего дня, конференц–зал, вот я и не знаю, что мне позволено, а что нет.
– Зато ты не свободный работник, – произносит Сергей, заправляя выбившийся локон мне за ухо, затем он наклоняется и добавляет, понизив голос. – Я заметил, ты меня совсем не слушала во время планерки. Как будем отрабатывать?
Поднимаю взгляд на Сергея и с облегчением вижу в его глазах озорные искорки, а еще что–то новое, неизведанное мной ранее. Хотя стоп. Не новое и неизведанное, а виденное мной лишь раз до этого.
– Хм, – призывно облизываю свои губы, – даже не знаю, господин начальник, как я могу загладить свою вину, – поддаюсь вперед к Сергею. – Может быть, вы подскажете?
Наши губы соприкасаются, и я себя чувствую путником в пустыне, добравшемся до долгожданного оазиса. Сергей Викторович усиливает напор, и из меня вырывается приглушенный вздох. Воистину именно этого мне и не хватало, наверное, с нашего прошлого поцелуя. Сергей зарывается рукой в моих волосах, и у меня создается впечатление, что его посещают аналогичные моим мысли. Самодовольство расплывается внутри меня.
Не знаю, до чего бы мы дошли в этот раз, рискнули бы проверить на прочность стол среди белого дня в полном сотрудниками офисе, но нас с Сергеем снова прерывают. И хотела бы я сказать, что к счастью, но того, кто это делает, я надеялась увидеть примерно никогда.
– Кхе–кхе, здравствуйте! – доносится громкое от двери, заставляя нас с Сергеем нехотя отлепиться друг от друга.
Глава 46
Глава 46
К сожалению, мне так пока и не удается проводить Настю домой, приходится задерживаться, а девушке с детьми я не позволю задерживаться вместе со мной, даже если она совсем ничего не сделает в рабочее время. И, как следствие, больше между мной и Настей не случалось поцелуев, а прошлый был так горяч и так многообещающ.
Но сегодня наконец–то благотворительный вечер Ольги, не думал, что когда–нибудь буду радоваться этому. Будучи женат на ней, когда между нами было все относительно спокойно, я ни разу не радовался очередному благотворительному вечеру, считал их добровольной повинностью, на которую я себя обрек, ставя подпись в ЗАГСе в обмен на любовь и устроенный быт.
Однако ж, оказывается, я вполне себе могу обрадоваться общественной деятельности теперь уже бывшей женушки, нужна была лишь личная причина. И она сейчас сидит за одним столом со мной и считает ворон.
Хм, как будто буравит взглядом Власова. Мне стоит начать волноваться? Между ними что–то изменилось за вчера?
Нет, вряд ли. Такой человек, как Алексей, не преминул бы сделать жирный намек на это обстоятельство, всячески выставлял бы себя победителем передо мной, он просто не смог бы сдержать их примирение втайне. Да и Настя смотрит на Власова скорее настороженно, изучающе. Он ей еще что–то сделал?
И когда я успел в рыцари заделаться? Меня с девушкой практически ничего не связывает, а внутри горит огонь при мысли о том, что предполагаемый соперник ее обидел. Это что–то психологическое? Или дело в самой Насте?
Ловлю ее взгляд, меня она одаривает теплом, не настороженностью. Тут же хочется распушить воображаемый павлиний хвост. Продолжаю планерку, постоянно возвращаясь взглядом к Насте. Эдак, нас скоро точно весь офис раскусит. Но такой и был первоначальный план, верно?
Зато Анастасия совсем меня не слушает, это видно по ее отсутствующему, но все еще теплому взгляду. Надеюсь, она витает в облаках вместе с воображаемым мной. Не буду коварным начальником, не задам ей вопрос по работе, который у меня был.