– Боря, пожалуйста! – взмаливается она, делая шаг назад и выставив перед собой руки в отталкивающем жесте. – Я не могу, правда...

– Да, я понял...

Оба замолкаем. И я вновь тону в её бездонных голубых глазах.

– Прости, – повторяю снова и тяжело выдыхаю: – Тогда уезжай!

Она отступает к машине. Снимает её с сигнализации и открывает дверцу. Почти садится...

Уезжай! Чёрт!.. Уезжай быстрее!

Зря я приехал... Между нами слишком много всего... слишком много воспоминаний. И непреодолимая стена в виде её детей и мужа.

Мы не можем быть вместе...

И помочь с моей проблемой она тоже не сможет, потому что я захочу больше, чем просто юридическую помощь. Я уже этого хочу... И хотел все четыре года.

Таня ставит сумку на сиденье, захлопывает дверцу и поворачивается ко мне.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает, неуверенно глядя в моё лицо. – Что-то с Ваней? С Дамиром?

Отрицательно качаю головой. Дело не в моём сыне и не в моём брате.

– Ты уверена?

– Нет, – отвечает она честно. – Но если я могу помочь, то не имею права отказывать.

– Имеешь. И я не обижусь.

От желания её обнять начинает буквально потряхивать. Сжав кулаки, засовываю их в карманы брюк.

– Давай зайдём в офис, и ты расскажешь, что случилось, – её тон меняется на профессиональный.

И только дрожащие губы говорят мне о том, что Таня тоже на грани от нашей встречи.

Она забирает из машины сумку и шагает обратно ко входу в здание. Быстро догоняю и, встав непозволительно близко к ней, жду, когда откроет дверь. Её пальцы дрожат, и она с трудом справляется с замком. Обернувшись, нервно улыбается.

– Всё время заедает... – выдавливает вымученно.