Оранжевые языки пламени лизали почерневшие поленья, отбрасывая на стены шале пляшущие тени.

Касьян присел на корточки перед камином, подложил дров. Треск и шипение древесины были единственными звуками, нарушавшими гнетущую тишину горной ночи.

Кроме, пожалуй, завывающего ветра в трубах.

Но даже все эти звуки вкупе не могли заглушить гулкую ярость, что пульсировала у него в висках.

Грудь давило, словно тяжеленный булыжник положили прямо на сердце. Давило от злости. От скрытой, не нашедшей выхода агрессии.

Он сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони.

В ушах до сих пор звучал голос отца:

— Остынь. Приди в себя.

И вроде все правильно ему сказал батя…

Остыть надо.

Но не остывается ни черта!

Касьян намеренно глубоко вздохнул и выдохнул.

Может, оно и правильно. Может, и правда надо было уехать.

Подальше от города. Подальше от нее.

Мысли о ней тут же накатили с новой силой. Касьян прикрыл глаза.

Не думать… Не надо. Сорвется же, против отца пойдет. Напугает ее еще сильнее.

А они и так в тупике.

Долбаном чертовом тупике.

И главное, с первого дня так было!

Внезапно Касьян напрягся.