Я вновь вклиниваюсь между парнями. Слёзы текут по лицу, одна ладонь упирается в грудь Тимофея, другая – в грудь Егора.

– Пожалуйста, перестаньте! Не надо! Что нужно сделать? – смотрю на Гроза. – Что? Отдать тебе флешку? Я отдам! Её у меня нет сейчас, но я достану! Отдам, клянусь! Просто прекрати всё это!

Дёрнув за кисть, Егор отправляет меня к себе за спину и набрасывается на Тимофея. Оступившись, падаю на асфальт. Ребята тоже валятся, нанося друг другу жёсткие удары. Вскакиваю, чтобы снова броситься к ним, но меня удерживает Даня. Он насмешливо произносит:

– Успокойся, куколка. Дай им самим разобраться. За тебя ведь воюют.

А мне этого не надо!

– Мне этого не надо!! – выкрикиваю я.

– Это уже мало кого интересует, – бесцветным тоном заявляет второй парень и помогает Даниилу держать меня.

– ЭЙ! ВЫ ЧО ТАМ ТВОРИТЕ?!

Возмущённый возглас одного из трёх проходящих мимо мужчин заставляет задохнуться от счастья. И я кричу, не узнавая своего голоса:

– Помогите! ПОМОГИТЕ!

Мужчины разнимают Тимофея и Егора. Заставляют друзей Гроза меня отпустить. Егор всё ещё рвётся в бой, и его продолжают держать. Подходят ещё какие-то люди, видимо, жильцы соседнего дома. Собирается целая толпа, становится шумно. Кто-то говорит о полиции.

Я пытаюсь увести Тима. Шепчу ему на ухо, что полиция нам точно не нужна. Что это плохо отразится на его карьере. Он наконец поддаётся уговорам и хватает сумку. Обезумевший Егор видит, что я собираюсь уйти, и снова начинает бешено вырываться. Теперь его держат уже трое. И друзей его держат, угрожая вызвать полицию.

– Эй, футболист! – выкрикивает Гроз. – Какого тебе её целовать после меня? Касаться после меня? Нигде не жмёт?

– Ты насильно её целовал! – рычит Тим, вновь швыряя сумку на асфальт.

Егор смеётся. Таким безумным смехом, что мне становится по-настоящему жутко.

– Уже нет, футболист. Уже нет! Алина целовала меня сама. Давай, спроси у неё.

Тим награждает меня таким взглядом, что я сразу понимаю – именно в эту секунду я для него умерла. Потому что я никак не отрицаю слова Егора. Никак.

– Всё, пошли, – сухо говорит Тимофей, подхватив сумку и меня под локоть.

И мы уходим из этого сумасшедшего дома, совершенно не испытывая облегчения.

Камень в моей груди становится ещё больше. Чувство вины, безысходность, страх...