Решаю соврать.

– Я перешла ему дорогу.

– Кому?

– Грозному. Их главному.

Сказать Еве, что я по уши влюблена в этого Грозного – просто выше моих сил.

– А Тим меня просто защищает, поэтому ему и достаётся, – продолжаю я, с сожалением глядя в глаза девушки. – Выходит, и тебе тоже. Прости.

Всё, мне пора. Вскакиваю, вылетаю из кухни, поспешно обуваюсь, хватаю рюкзак... Успеваю пробежать половину улицы, когда слышу за спиной:

– АЛИНА!

Оборачиваюсь. Тим несётся ко мне.

– Почему ты ушла?

– Потому что хочу домой. И не хочу больше находиться рядом с тобой, – стараюсь говорить твёрдо, игнорируя дрожь в голосе. – Мы расстались, Тим. Прости меня за это. С Егором... – тяжело сглатываю, и слеза обжигает щеку. – С Егором я тоже не буду, если именно это тебя беспокоит. Я теперь сама по себе. И не уходи, пожалуйста, из команды. Не подводи моего отца.

Он смотрит на меня, не моргая. Таким взглядом... Таким, словно наконец-то отпускает меня. И молчит. Ссутулившись, запустив руки в карманы спортивных штанов, тяжело дыша... А я, воспользовавшись его молчанием, разворачиваюсь и ухожу.

Добравшись до своего дома, звоню в домофон. К счастью, мне сразу же открывают. И подъездную дверь, и дверь в квартиру.

В прихожей – гора сумок и чемоданов. С кухни доносятся голоса отца и Юлианы. Они ругаются. Судя по тому, что я слышу, Юлиана вернулась домой, и это её вещи в прихожей.

Какой-то сумасшедший дом...

***

Рано утром я без стука захожу в комнату сестры.

– Почему ты вернулась на самом деле?

Юлиана вздрагивает и быстро прикрывает ладонью щеку.

– Можешь не стараться, твой синяк я разглядела ещё вчера. Никакой слой косметики его не скроет.