Отец опускается на корточки и обнимает меня.

– Алина, перестань!.. Ты разрываешь мне сердце. Я же твой отец. Я должен тебя защищать. Ты всё правильно сделала. Дальше я сам.

– Пап, я хочу уехать. Помнишь, ты предлагал? Помнишь?.. Та квартира, перевод в другую школу, бабушка...

Он хмурым взглядом шарит по моему лицу. Качает головой.

– Что эта семейка с тобой сделала...

– Ничего. Это моя вина, пап. Я дала обещание, которое не сдержала. А теперь хочу всё исправить. Я должна вернуть...

Договорить не успеваю.

– Ну хватит.

Отец поднимает меня на ноги. Встряхивает. Ведёт на кухню, поит водой. Мои зубы стучат, меня знобит, хотя в квартире совсем не холодно. Этот холод где-то глубоко внутри меня. Коркой льда покрыто сердце.

Папа заставляет выпить ложку какой-то дряни. Вроде бы пустырник...

– Сейчас ляжешь спать. А когда я вернусь, мы поговорим.

– Нет! – отчаянно цепляюсь за его свитер.

– Я опаздываю, дочка, – мягко отстраняется. – У меня встреча с адвокатом.

Господи...

– Папа!

– Всё! – тихо рявкает он. – Флешки у меня больше нет. Этим делом теперь занимаются спецслужбы.

Что?

Замираю.

Отец поспешно уходит, забрав мои ключи. Теперь я пленница в собственной квартире.

Лекарство не помогает, и меня по-прежнему знобит. В голове набатом стучат слова отца: «спецслужбы... флешки нет... спецслужбы... флешки нет...»