В его глазах проскользнуло что-то человеческое. Словно огромный зверь встал на задние лапы, на секунду оголив мягкое, не защищённое клыками и когтями брюшко. И я сразу захотела сделать для него что-то хорошее.
– А вы любите устриц? – спросила тихонько.
Теперь улыбка Скобелева стала мягкой, почти растерянной.
– Обожаю! Но даже не додумался посмотреть их в меню.
– Тогда предлагаю меняться. Забирайте оставшиеся 10 штук в обмен на кусочек вашего стейка.
Сказав это, я замерла. Провоцировать нового начальника не хотела. Да и как он отнесётся к покушению на его стейк? Но босс резко наклонился вперёд и поменял местами блюда с устрицами и мясом.
– И лимон передайте, а соус можете оставить себе. Без него вкуснее.
Скривившись, я выполнила просьбу. Скобелев выдавливал в створку лимонный сок и потом с наслаждением ел. Даже глаза прикрыл от удовольствия.
Он делал это с таким наслаждением, что я залюбовалась. В момент, когда моллюск попадал в его рот, босс прикрывал глаза. Мне казалось, что он мурлычет от удовольствия.
Если бы устриц надо было бы рекламировать, то сняв, как их ест Скобелев, можно было бы рвануть продажи на много лет вперёд. Это было очень чувственно.
Его сильные руки, красивое мужское лицо.
И губы. Касание которых хотелось почувствовать немедленно.
От этих мыслей у меня снова загорелись щёки, а между ног разлилось приятное тепло. Во рту пересохло, и я потянулась за мохито, облизнув губы.
Скобелев заметил моё волнение. Его взгляд стал тёплым, тягучим и жарким. А увидев, как жадно я пытаюсь утолить жажду, хмельно улыбнулся.
– Всё у нас будет, Милочка. В постели будет.
Некуда бежать
Некуда бежать
Обед был испорчен. Я снова вспомнила, как он зажимал меня в своей квартире и какие пошлости говорил. Настроение пропало, и стейк я ела, без удовольствия уткнувшись в тарелку.
Когда принесли счёт, я выгребла все деньги, которые откладывала на обед и оставила официантке. Скобелев, подумав, прибавил к оплаченному счёту тысячную купюру. Девушка облегчённо выдохнула.
Теперь на меня смотрели если не с уважением, то без презрения. А мне становилось только хуже. Что бы я ни делала, Скобелев всё сводил к сексу. Это было противно.
Во-первых, потому что это осложняло работу, а деньги мне были просто необходимы. Съёмная комната сама себя не оплатит и лекарства для мамы куплены не будут.
Во-вторых, потому что он озабоченный самец. Меня бесило буквально всё. Пошлые слова, намёки, поцелуи и взгляды. Но даже не потому, что Скобелев вёл себя так нагло.
Больше всего меня раздражала даже не пошлость Скобелева, а то, что я на неё так ярко откликалась. Один взгляд – мурашки по спине, один поцелуй, желание отдаться.
И за это я его ненавидела всем сердцем! Готова была треснуть его по голове увесистой папкой с документами на подпись. Но надежды на то, что это сработает, даже в мечтах не было.
И когда он помогал мне одеться в ресторане, и когда вёл под ручку по улице. Даже когда он открывал передо мной двери и пропускал вперёд, я была как на иголках, от его раздевающих взглядов.
Вернувшись в офис, Скобелев помог мне снять куртку и, получив входящий, скрылся в своём кабинете. О чём был разговор, я не знала, но когда снова позвал к себе, он был сердит.
Хмурил брови и сжимал челюсти так, что вздувались желваки.
– Время кончилось, Милочка. Сегодня в 19 часов я стартую в командировку. Ты поедешь со мной.
– Куда? В качестве кого?
Он метнул в меня хищный опасный взгляд.
– Куда – озвучу позже. В качестве ассистента руководителя и походной жены. Ничего лишнего, просто полный пансион. Ты обустраиваешь мой быт, греешь постель своей ласковой киской и помогаешь в работе.
– И как вы себе это представляете? – Онемевшими губами спросила я.
– Хорошо я это себе представляю! Можно сказать даже отлично! Фантазия у меня богатая. Гораздо лучше, чем у твоего предыдущего руководителя. – В его взгляде появилась какая-то звериная решимость. Словно он был зол на себя и весь мир одновременно и не собирался с этим мириться. – Не нравится? Иди прямо сейчас искать работу. Твоя зарплата выше рынка. Трудоустроена ты официально 3 месяца назад. Без образования и с необходимостью уезжать на сессии дважды в год, ты тут вряд ли найдёшь что-то похожее по условиям труда.
– Мне это совершенно не подходит. – Выпалила я.
– Да? Жаль. – А потом снова хищно ухмыльнулся. – Значит, будешь стонать подо мной с печальной мордашкой. Я потерплю.
– Тогда я напишу заявление на увольнение.
– Вперёд. – Он махнул рукой в сторону двери. – Значит всё, что мне говорили о тебе – враньё. Совсем всё. И что деньги тебе нужны, и что ты ответственная, и что за работу держишься. Но я не буду препятствовать. Подожду до вечера, а потом решай сама. Только поверь мне, в моей постели ты окажешься в любом случае. Не зря же сама предлагалась и соблазняла вчера. Значит всё у нас с тобой склеится. Потому что я так хочу. Потому что все, кто дают мне обещания, их выполняют, и ты тоже выполнишь. Можешь идти.
Пятясь, я выскочила из кабинета директора и кинулась к рабочему столу. Сначала пробовала дозвониться до Форша, но тот не брал трубку.
Удивительно, но Василий Николаевич не предупредил меня о продаже фабрики. Даже не намекнул. Не попрощался с коллективом, не представил нового собственника. Просто кинул нас, как котят, и всё.
В последнюю неделю Форш, или как его называли за глаза, Фарш, на работе не появлялся. Бывал редко, набегами, да и по телефону подключался крайне неохотно.
Мне это было на руку, потому что иногда он подкатывал с «интересными» предложениями проехать в гостиницу и «отдохнуть». Но в последнее время он заскакивал только подписать документы и снова уезжал.
Это было на него не похоже. И увлечение спортом, трансляции которого круглосуточно крутились на его телефоне тоже. Форш давно забыл, как выглядит спортзал, не то что подкаченный Скобелев.
Но предыдущий шеф исчез. Судя по заплаканным лицам главбушки и кадровички, они тоже были не в теме. Разве так бывает? Разве можно продать компанию без бухгалтера?
Видимо, можно, если юрист не возражал против того, что Скобелев занял место Форша. Значит мне надо быстро искать другую работу и уходить. Увольняться одним днём и в понедельник устраиваться в другое место.
Но это абсурд. Даже если кто-то увидит моё резюме в понедельник, то собеседовать будут, в лучшем случае, ещё через неделю.
А где брать деньги всё это время? Вопрос. Мама и так уже начала экономить лекарства. Я видела у неё в блистерах четвертушки, а назначали ей точно целые. Но таблетки были дорогими, и она их сокращала.
Поэтому я не сдалась. Наблюдая, как мимо меня почти бегом носятся начальники отделов, я шерстила интернет. Скобелев был прав. Сначала я думала, что просто не могу найти подходящие предложения.
Я листала и специализированные сайты, и те, на которых вакансии были между предложениями о продаже недвижимости и детскими вещами. Потом перешла на сайты организаций. Но вскоре закончились и они.
Из неспециализированных работ, на которые прямо сейчас искали сотрудников, были посудомойка, упаковщик на трикотаж и промоутер. Зарплата была значительно ниже моего оклада.
На съёмное жильё этого не хватит. А ещё мамины лекарства и соседям на возмещение ущерба от пожара надо. Они не требуют, но там дети и постановление суда.
Чёрт! Даже курьер был нужен на велосипеде, а я вечный пешеход!
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Молотя по клавиатуре, я уже понимала, что ничего не найду, но попробовала искать по размеру зарплаты. Оператор на пресс и кладовщик-грузчик не походили по половым признакам.
Остальные вакансии предполагали переезд или работу вахтами. Оставить маму одну было невозможно. После инфаркта у неё начались проблемы с сердечным ритмом и отёки. Ей всё время нужна была помощь.
Я почти уже выла от отчаянья! Должен же быть какой-то выход?
Словно услышав мои мысли, телефон ожил входящим. Звонила мамина подруга и бывший врач по совместительству. Сердце сжалось от предчувствия беды.
– Антонина Петровна! Здравствуйте! Что-то случилось?
– Мила, здравствуй. Мама снова упала в обморок на улице. Скорая повезла её в третью. Я сейчас подъеду и всё проконтролирую. Надо с ритмом что-то решать. Пока покапают, только денег у меня на лекарства нет. Скинь сколько сможешь. – Она подышала в трубку, помолчала, а потом продолжила, не обвиняя, а просто констатируя факт. – Только всё это бесполезно. Надо стабилизировать её и свить кардиостимулятор. Квоты нет. Денег нет. Ладно, я поехала. Вещи ей отвезу, не беспокойся. Как придёт в себя – позвонит.
– Спасибо, Антонина Петровна. Я попробую уладить с деньгами.
– Попробуй.
Антонина Петровна отключилась, оставив меня в полном отчаянье. Я не успела положить трубку на стол, как телефон снова ожил. Думая, что женщина позвонила что-то уточнить, включила не глядя.
– Мила, здравствуй! – голос Форша был взволнованным. – Ты меня слышишь?
– Да, отлично. Я…
Договорить я не успела. Василий Николаевич перебил.
– Продержись у Скобелева пару недель. Как только у меня всё утрясётся, заберу тебя к себе. А пока присматривайся к тому, что делает Игнат, запоминай. Потом обсудим.
– Можно я сейчас от него уволюсь? Он…
– Ни в коем случае! Держись две недели! Я позвоню позже.
Трубка, звякнув, замолчала. Медленно, словно превозмогая сгибающую меня к земле тяжесть, я встала на ноги, подошла к двери и, не стучась, открыла створку. Скобелев поднял голову от разложенных на столе документов и резко спросил, – ты приняла решение?