Сейчас в моей жизни деньги решают всё. Деньги — это возможность купить себе новую жизнь, когда старая стоит поперёк горла.
Но всё же Рамиль — не просто банковая карта.
Он меня не найдёт?
Прислушиваюсь к себе.
Грустно...
Но так будет лучше. Не хочу его втягивать НИ ВО ЧТО!
Да и мальчик он тепличный. Футболист с богатенькими, любящими его родителями.
Анька переворачивается на живот и жалобно стонет.
— Давай в тенёк уйдём!.. Ненавижу жару...
— Ну давай.
Устраиваемся на подвесных качелях под козырьком. Наблюдаем за маленьким Ванькой, стреляющим из рогатки по банкам на заборе. Внезапно переводит рогатку на нас, ухмыляется недобро.
— Вань, ты чего задумал? — пищит Анька.
Я не успеваю даже встать, как Ванька стреляет здоровенным камнем. Тот, просвистев между нашими головами, попадает в окно.
Бах! — стекло вдребезги.
— Всё, пипец! — закрывает лицо ладонями Анька.
Точно, пипец. Только не Ваньке, а мне.
Мелкий поганец выбрасывает рогатку в кусты и быстро линяет за дом.
Во дворе появляется Булат. Разгневанно смотрит на меня, потом на Аню, но уже более мягко. Он любит «своих» детей по убывающей согласно возрасту и родству.
Ванька младший и родной ему — значит, любит его больше всех, безоговорочно.
Анька — дочь его третьей жены. Я — второй. Обе мы неродные.
Вспышки его гнева практически всегда предназначены мне, все шишки летят в меня. Вот такая шиза.
— Тая, идём со мной, — сухо бросает отчим и заходит в дом.
— Я с тобой пойду, — решительно встаёт Анька с качелей.
— Нет. Сиди! — приказываю ей и иду за Булатом.
Он стоит рядом с разбитым окном, ждёт, когда я уберу осколки. Ведро приготовил.
Присаживаюсь на корточки, подцепляю пальцами самый здоровый. Мелкие можно подмести.
— Ну и кто это сделал? — спрашивает Булат.
Пожимаю плечами.
— Кто-то снаружи.
— Не ври, Тая.
Да не нужна ему правда, он и так знает, что это сделал его сын.
Булат учит нас быть сплочёнными. Короче, сдам Ваньку — огребу и за это. Вот такая шиза!
Под недовольный бубнёж отчима подметаю пол. Из совка мелкие стекляшки отправляются в ведро. Один осколок пролетает мимо, подбираю его пальцами.
— Ай...
Стекло уходит под кожу, из пальца брызгает кровь.
— Дай посмотрю, — Булат разворачивает меня за плечи к себе. Берёт руку, вглядывается в ранку. — Несмертельно. Осколок надо достать.
Прикусывает мне палец и зубами достаёт осколок.
Меня передёргивает.
«Он делает это по-отцовски», — напоминаю себе.
Другого «отца» у меня никогда не было.
— Аптечка знаешь, где, — наконец отпускает меня отчим. — Новое стекло вставим за твой счёт.
Зашибись!
Никогда не скопить мне денег на учёбу. Я даже не знаю, сколько там.
Пару лет назад Булат обещал откладывать на мой счёт после каждого выступления. Вот только к этому счёту я не имею доступа.
Завтра мой день рождения. Я стану совершеннолетней и могла бы уехать. Только вот ехать мне некуда. И Аньку я тут оставить не могу.
Мы бабушку её ищем, по отцу. Родному. Пока безуспешно.
Промыв ранку перекисью, заматываю палец пластырем. Пересыпаю осколки из ведра в пакет и выхожу на улицу. Аньки во дворе уже нет. Наверняка она где-то дубасит Ваньку. За меня.
Под палящим солнцем иду к мусорным бакам. Чем дальше удаляюсь от дома Булата, тем лучше мне становится. Буквально с каждым метром. Чувство свободы окрыляет. Когда-нибудь я уйду отсюда, не оборачиваясь.
Выкинув пакет, присаживаюсь на откос и любуюсь морем. Это место никогда мне не надоест. Девять лет уже любуюсь и всегда, как в первый раз.
В кармане шортов вибрирует телефон. Звонок от Антона.
— Алло.
— Тая, ты сообщения проверяешь вообще? — начинает он без предисловий.
— Ещё не смотрела. А что случилось?
— Там какой-то тип пишет в группу и лично мне. Тебя ищет. Рамиль Валиев. Знаешь такого?
Громко сглатываю.
— Тая?
— Да... Да, знаю.
— Ну так ответь ему. Он будет нам чем-то полезен?
— Возможно.
— Окей, рассказывай.
— Да нечего рассказывать. Он был вчера на представлении. Деньги у него есть, — лепечу в ответ.
— Про наличие денег я понял по его странице, — глухо смеётся Антон. — Как вот его к нам занесло — большой вопрос. Короче, свяжись с ним, обработай. Зальём бабла в фонд — и, возможно, найдём родственников Аньки.
А без денег не найдём, да.
И без Антона не найдём. У него есть связи в администрации. И в полиции.
— Хорошо, я сделаю всё, что от меня требуется.
— Вот и молодец. Ольге помогли же уехать. И Аньке поможем. Мы делаем добро, Тай. Не забывай об этом.
— Помню...
Глава 4. Свидание
Глава 4. Свидание
— Какие планы на вечер? — негромко интересуется мама. И тут же накидывает свои варианты: — Отец хочет заказать трансфер до центра. Пойдём в оперу? Или, если не хочешь в оперу, можно прошвырнуться в Красную поляну. Остановимся там, завтра утром — сноуборд, лыжи…
Усмехаюсь.
— Не знал, что ты — любитель сноуборда.
Мама улыбается в ответ.
— Но ты же любишь.
— Нет, мама, я пас. Без меня поезжайте.
Её улыбка тут же меркнет.
— Отец испортил тебе весь отдых со своими новостями.
— Я в порядке, — с показным безразличием пожимаю плечами. — Нельзя сказать, что я не предполагал, что всё примерно так и будет. Выгодный брак и всё такое.
— Не в девятнадцать же! — шипит возмущённо она.
Я вроде как должен её успокоить по просьбе отца. Но мне самому, блин, неспокойно. К счастью, в этот момент папа возвращается за стол, и мы молча продолжаем наш обед.
Телефон жжёт карман. Я весь в ожидании сообщения от Таи или от этого Антона. Никто из них пока не отреагировал. И в ту странную группу меня не добавили.
— Так чем ты сегодня займёшься, сынок? — спрашивает мама, как только отец вновь отлучается на очередной важный телефонный разговор.
— Погуляю. Я тут познакомился… с девушкой.
— Оо… — загораются глаза мамы. — Хорошенькая?
— Мм… интересная.
— А мы тогда на оперу пойдём. Так хочу в театр... — задумчиво перебирает драгоценные камни на увесистом браслете. — Мы с Наилем слушали вместе оперу последний раз лет десять назад.
Она произносит имя отца с лёгким надрывом. У них последнее время не всё гладко. И, кажется, я понял, что вчера имел в виду папа, говоря о том, что брак по расчёту намного лучше, чем тот, где всё завязано на чувствах.
У мамы и отца — на чувствах. И они тратят много энергии на ревность, недоверие. И на эти самые чувства — тоже. Всё может быть намного проще, когда у тебя безропотная, не задающая лишних вопросов жена. И ей тоже проще.
В восемнадцать лет мне, наверное, не постичь всего этого идиотизма, потому что я хочу чувств. Хочу, чтобы меня взрывало каждый раз, когда моя вторая половинка просто входит в комнату. Хочу изнемогать от желания прикоснуться, улавливать с полувзгляда все её желания. И чтобы она сгорала вместе со мной от чувств и эмоций.
— Рамиль, ты где летаешь? — касается моей руки мама. — Невкусно?
— Всё хорошо.
Проглатываю свой обед, вытираю губы салфеткой.
— Пойду погуляю. Напиши мне, когда доберётесь до оперы.
— Хорошо.
Чмокнув маму в щёку, линяю до возвращения отца. В номер не поднимаюсь, мне хочется уйти подальше от отеля.
Устроившись на лавке в тени дерева, наконец проверяю телефон. От Антона ничего, хотя мои сообщения им прочитаны. А вот от Таи висит одно коротенькое послание.