– Стоять, Беркут! – раздраженный голос капитана, словно сама молния, прилетает мне в спину. Я лениво поворачиваюсь, наблюдая, как Матвей мчит по мою душу на всех парах. Звук его тяжелых шагов разлетается эхом по пустому коридору.

Матвей у нас мистер «правильность и идеальность». Никогда не опаздывает, не использует в лексиконе ругательств, не пьет всякую дрянь и, скорее всего, ложится спать под детские передачи. Не удивлюсь, если он девственник, который хранит себя для одной-единственной. Другими словами, капитан – моя полная противоположность.

– Беркутов, что это было? Какого черта?

С минуту мы смотрим глаза в глаза: в моих – полное безразличие, в его – желание придушить.

– Проспал.

– Да в смысле «проспал»? Мы проиграли!

– Расслабься, братишка, – я бью его по плечу, хотя мы далеко не друзья для подобных жестов. – Это всего лишь игра.

– Это была важная игра. – Матвей скидывает мою руку и грозно косится, так, словно я только что уничтожил единственное противоядие от вируса, который может убить человечество.

– Очередная важная игра.

– Боже! – вздыхает капитан.

– Не стоит, – ухмыляюсь я. – Ему до меня далеко. Слушай, Мот, прикрой меня перед тренером.

– Ты в конец офигел, Кирилл? – Губы Матвея нервно дергаются, он переступает с ноги на ногу. – Я не собираюсь этого делать. Все! Хватит! Кино закончилось. Это была последняя капля.

– Да какая, к чертям, разница? – искренне не понимаю я. – Игра в трубе, теперь-то терять нечего.

– А когда ты переживал о нас? Когда переживал о победах?

Я молчу. Матвей прав – никогда. Мне глубоко наплевать на команду и идиотские очки.

С моих губ срывается вздох от усталости.

– Что ты хочешь от меня, Мот?

– Уважения к игре и команде, – он сверлит меня взглядом, который сравним с пулеметом. В моей груди могли бы остаться чертовы дырки, будь у Матвея реальное оружие.

– Давай начистоту, – я скидываю с плеча спортивную сумку. – У меня ночью был отменный секс. И да, он был круче игр, тебя и твоей команды. Прости, братишка.

– Ты просто дерьмо, Кирилл!