Звонок в дверь отвлёк Таню от собственного созерцания. Вообще-то она никого не ждала, а у помощницы имелись свои ключи. Уложив Сашеньку в кровать, одёрнула подол, пригладила волосы и направилась к входной двери.
На пороге стоял Миша. На работе всегда одетый с иголочки, сейчас мужчина смотрелся очень уж взволнованным и даже немного взъерошенным.
— Эм… привет? — проговорила Таня, не очень понимая, как ей быть. Бывшего своего любовника она не ждала, и, разумеется, не приглашала. По идее, Максимов даже знать не должен, где она живёт.
— Почему? — строго спрашивает он. — Почему я узнаю о том, что ты родила, от посторонних людей, да ещё и десять дней спустя?
Татьяна прикусывает губу. Он недоволен. Даже зол. И, кажется, имеет на это право, потому что про него попросту забыли. Она не специально оставила Михаила в неведении — просто не подумала, что это стоит сделать. Десять дней единственным мужчиной, который занимал мысли девушки, был сын, а всё остальное казалось совершенно неважным.
— Я про тебя забыла, — просто и спокойно признаётся Таня. — Извини.
Максимов открывает рот, но тут же его захлопывает. Возможно, он хотел бы много чего ещё сказать, но стоять так вот на пороге в планы Татьяны не входило.
— На улице жарко, проходи внутрь, — говорит она, освобождая проход. — Пойдём, познакомишься с сыном. У тебя есть запасная одежда?
— Я… — кажется, Миша даже застывает на мгновение. — Я не подумал про это. Когда узнал, что ты родила сына, рванул в аэропорт в чём был.
Плохо. Одежды таких размеров у Тани попросту не было. Но и пускать к ребёнку человека, прошедшего два аэропорта и такси, ни в коем случае нельзя.
— Ладно, — принимает решение молодая мамочка. — Ванная комната слева по коридору. Приведи себя в порядок и ополоснись, а я сейчас дам тебе футболку Зинаиды Петровны. Благослови небеса эту объёмную женщину…
А новую вещь ей Таня потом купит.
Приготовления ко встрече отца и сына прошли достаточно быстро. Танюша даже не успела осознать свои мысли: волнуется она, или быть может рада приезду Миши. Опять пригладила ладонью сарафан, поправила выбившиеся из хвоста локоны и взяла мальчика на руки.
— Ну что, Сашенька? Готов увидеться с папой?
Малыш ей, разумеется, не ответил, зато надул пузырь из слюней. И Таня в очередной раз подумала, какой же он красивый. Особенно сейчас, когда сморщенная кожа разгладилась, волосики стали чистыми, а ноготочки аккуратно подстрижены. А ещё зажила царапина на пухлой щеке — Александр прямо с нею и родился, не иначе как расцарапав себя прямо в утробе.
Присутствие мужчины она почувствовала сразу, обернувшись. Но взглядами они не встретились, ведь Михаил смотрел только на крохотного сынишку. Мгновение или два молодую женщину захлёстывали ревность — как посмел любоваться так открыто! Чуть позже это чувства сменились страхом, не заберёт ли малыша насовсем. Но очень быстро все волнения уступили место спокойствию. Всё будет хорошо, она в этом уверена.
— Садись в кресло, я дам тебе его на руки, — Таня кивком указала на широкую качалку. — Только голову придерживай, младенцы её не держат сами месяцев до трёх.
Максимов послушно уселся, как до этого не менее послушно приводил себя в порядок, и девушка отметила, что в чужой футболке со слегка выцветшей розовой пантерой он смотрится нелепо и одновременно мило. Она обернула Сашу в тонюсенькую пелёнку, чтобы лишний раз не травмировать нежную кожу, а потом аккуратно передала сынишку отцу.
На Мишу было любо-дорого посмотреть. Чего там только не было: и страх, и волнение, и неверие. И, кажется, восторг. Но что поделать, маленькие дети — они такие. Татьяна и сама прекрасно понимала, что рождение сына навсегда останется самым ярким событием в её жизни. Не будет существовать ничего, что бы смогло его затмить.
— Как его зовут? — едва слышно спросил мужчина.
— Саша. Сашенька…
Именно так, нежно и ласково, как и он сам.
Малыш заёрзал на руках у отца, ощущая непривычный запах. Так было и когда его брала на руки Зинаида Петровна, но у неё он успокаивался уже минуты через две. Интересно, как будет сейчас?
— А полное имя?
Вопрос с подвохом, но Таня не видела смысла отвечать на него не правдиво.
— Васильев Александр Васильевич.
У мальчика были её фамилия, и от неё же производную она использовала как отчество. Даже на секунду не появилось сомнений в том, что всё делает правильно.
Пауза в разговоре получилась тяжёлой, и Таня это чувствовала. Возможно, ощущал и маленький Саша, потому что перебирал ткань пелёнки своими крохотными пальчиками с удвоенной силой.
— То есть, ты предпочла сразу же вычеркнуть меня из его жизни? — сурово спросил Михаил, смотря женщине в глаза.
— Миш, не нужно так, — а вот Татьяна этого запала не оценила. — Я не отрицаю, что Саша — твой сын. Если захочешь, приезжай и общайся, никто тебе этого не запрещает. Только пожалуйста, предупреди в следующий раз.
— А как нужно? — мужчина только в последний момент сообразил, что тон стоит сбавить. — Ты записала его на себя, не дав даже моего отчества. Не хочешь, чтобы другие знали, кто отец, и отказываешься выйти за меня замуж.
— Замуж? Выйти замуж?!
Слово прозвучало, словно триггер, и Таня понимала, что её понесло. Гормоны, стресс после родов, напряжённая обстановка на работе. Ох, зря Михаил вообще начал этот разговор…
— Не ты ли сразу же и дал мне от ворот поворот?
— Я что, не могу передумать?
— А что, передумать не могу уже я? Ты, чёрт побери, директор рекламного отдела! Любое решение принимаешь за секунду, и оно будет для тебя единственно верным на всю жизнь. Ты моментально дал ответ, как только я тебе сказала про беременность, а значит ни о каком браке и совместной жизни речи быть не может.
— И что теперь? — Миша даже поднимается на ноги, но всё равно осторожно держит сына. — Если захочу, чтобы он был моим по закону, придётся обращаться к тебе через суд?
Таня застыла, словно из неё выбили весь воздух. Суд?.. Это он что… серьёзно?
—5—
—5—
Не ясно, сколько бы они ещё так простояли и до чего дошли, если бы в этот момент Александр не стал подхныкивать, активно открывая ротик. Действие оказало на родителей отрезвляющий эффект, и Михаил осторожно погладил малыша по головке.
— Что с ним?
— Он голоден, — спокойно ответила Татьяна.
— И… нужно что-то принести?
Это был настолько глупый и одновременно логичный вопрос, что женщина не удержалась и хихикнула. Папаша, называется!
— Бутербродом с колбасой здесь не обойтись, — улыбнулась она. — Дай его мне.
Она приняла свою драгоценную ношу и уселась на кровать, подложив под спину подушки. Саша, почувствовав знакомый успокаивающий запах, заёрзал ещё сильнее, приоткрывая ротик, и стоило матери сдвинуть полу сарафана, моментально приложился к груди.
Таня не столько увидела, сколько почувствовала по движению матраса под ней — Миша сел рядом. Не вплотную, разумеется, а на другую сторону кровати, но всё равно они стали довольно близки. Запоздало подумалось, что, наверное, стоило отправить мужчину в другую комнату, или хотя бы попросить отвернуться, потому что процесс кормления — штука весьма интимная. С другой стороны, Михаил уже не раз видел её без белья. И делал с нею много всего, правда еды этот процесс не касался…
От непрошенных воспоминаний резко заныло внизу живота, а молоко прилило сразу с двух сторон. Татьяна едва слышно чертыхнулась и тут же прикусила язык — ругаться при ребёнке! Хорошо хоть по заверениям Зинаиды Петровны после двух месяцев эти молочные реки можно будет хотя бы немного контролировать.
Всё-таки набравшись храбрости и подняв голову, она увидела, каким же взглядом смотрит на их сына Миша. Тоска в нём плотно переплелась с нежностью, но ни агрессии, ни жадности не наблюдалось. Может она, конечно, зря так переполошилась: не тот Максимов человек, чтобы взять и отсудить у неё мальчика. Но этот вопрос им стоит разрешить с самого начала.
— Миша, — тихонько позвала она, когда переложила сына на другую сторону. Ей чисто по-человечески было жалко мужчину, который может и решился на радость отцовства, но его в нём обделили. С другой стороны, отбрасывать свои интересы хотелось Тане меньше всего. — Миш, просто так получилось. Этот малыш — случайность. Его никто из нас никогда не планировал, но он есть. И я нужна ему, притом не только сейчас, пока совсем крошечный.
Максимов медленно кивнул, соглашаясь со всем услышанным, и Таня продолжила уже чуть бодрее.
— Ты в своём праве видеться с сыном, и я отдаю себе отчёт в том, что можешь его забрать. А если женишься к моменту суда, то в полную семью Сашу отдадут легко и просто, но я прошу этого не делать. Ни одна женщина не будет любить постороннего ребёнка так, как любила бы родная мать. Да и к чему он ей? Она родит тебе своих, сколько захочешь, и всё у вас будет хорошо. А этого оставь мне.
— Я ни за что не стал бы отнимать у тебя ребёнка, — Миша мотает головой, и взгляд его теперь кажется болезненным. — Таня…
— Всё хорошо, — Татьяна продолжает уже шёпотом — малыш заснул, наевшись, и теперь его стоит переложить на плечо. — Мы оба просто погорячились. Но, повторюсь, захочешь — приезжай, общайся с ним. Сашенька подрастёт, и вы обязательно сможете проводить время вместе интересно и легко. А не захочешь — насильно навязывать тебе его никто не станет. Я приму любой твой вариант, но очень прошу, не поднимай больше вопросов брака и того, что нам стоит воспитывать его вместе. Это не нужно ни тебе, ни мне.