Мама села напротив и раздражённо проговорила:

— Я не понимаю! Ты можешь объяснить всё толком? Почему мне приходится вытягивать из тебя каждое слово! Ася! Расскажи внятно, что случилось?

Я прикусила губу и, почувствовав вкус крови, немного пришла в себя.

— Что непонятно, мам? Рома нас бросил и ушёл. Он не хочет больше с нами жить. Мы ему надоели. Я ему надоела. Он хочет свободы, — проговорила отрывистыми и простыми фразами, стараясь не выпустить наружу ни своего крика, ни своих слёз.

— Ничего не понимаю! — воскликнула мама, — А дети? Что Роман сказал детям?

— Он сказал нам в лицо, что мы его достали! — звонким голосом, полным несправедливой обиды и настоящего горя, ответила вместо меня Аришка и, зарыдав, кинулась к бабушке в объятия.

— Он ненавидит нас. Это мы виноваты, что он свалил! Бабушка! За что? — причитала моя девочка, и сил моих смотреть на это не было!

Содрогнулась от сухого спазма, закрыла лицо и прикусила палец на руке.

Если бы Ромка сейчас вернулся, я бы кинулась и расцарапала ему лицо! Такой яркой болью и яростью отзывалось моё сердце на слёзы дочери.

— Ну и пусть катится на все четыре стороны! — Пробасил Артём, присаживаясь на диван рядом с дедом.

— Никогда его не прощу! — всхлипнула дочь в последний раз и затихла у моей мамы в руках, задышала тяжело.

— Как получилось, что дети стали свидетелями вашей ссоры? — спросила мама и остро глянула на меня, обвиняя.

— Ба, они так орали друг на друга, что, думаю, свидетелями стали все соседи и, возможно, и с параллельной улицы тоже, — хмыкнул Артём.

Затем резко встал и заговорил, глядя на меня:

— Как бы там ни было, я не собираюсь пропускать свой праздник и триумф из-за того, что кому-то захотелось почувствовать себя малолеткой и пуститься в загул. Так, что давайте накрывать на стол и праздновать! Семьёй! Без некоторых.

И добавил, состроив умильную моську:

— А то уже очень есть хочется!

— Тебе только бы поесть! — закатила глаза Аришка, вытирая лицо руками.

— Между прочим, у нашей кудряшки есть чем похвастаться тоже! — начал Тёмка.

— Сам ты кудряшка! — привычно огрызнулась дочь и встала с кресла, освобождая бабушку от своего немаленького веса.

— Внук прав! — весомо проговорил отец, внимательно вглядываясь по очереди то в моё лицо, то в мамино, продолжил, — давайте накрывать стол! Все живы, все здоровы и почти все в сборе. Ни к чему разводить здесь сырость и болото!

— Мать, — обратился он к маме суровым тоном, — обожди искать виноватых!

Я с трудом встала из кресла и, пошатнувшись, шагнула к окну.

— Пап, помоги мне подвинуть стол на середину комнаты, — прервала я его речь, купируя очередные разборки.

— Я помогу! — вызвался Артём, и мы с ним вместе установили нашего громадного монстра на середину комнаты.

Сначала вроде нехотя, словно плохо заведённые игрушки, мы устанавливали вокруг стулья, и на столе скатерть, канделябры, хрусталь, салфетки, посуду. Но постепенно, понемногу, дело пошло, и тарелки с закусками поплыли из кухни в комнату на руках моих помощников.

Вышла заминка, когда все рассаживались. Но отец ловко передвинул стул, где обычно сидел Роман, чуть в сторону и сам сел не него, ломая привычный расклад.

Послышались незначительные разговоры, дети делились впечатлениями от квестов, мама громко восторгалась костюмами и фотографиями, отец расспрашивал, как всё устроено и какие были вопросы.

Если не обращать внимания на общую нервозность, можно решить, что гроза миновала. Только в груди моей противно ныло, словно вибрирующая на одной струне нота, разгоралась боль, напоминанием, что ничего ещё не закончилось. Наши испытания только начинаются.

Когда прозвенел звонок от ворот, все резко замолчали, и за столом повисло напряжение.

— Это бабушка Алла приехала, — разбил тишину Артём и встал из-за стола, предлагая мне, — я сам открою, мам. Не беспокойся!

Глава 7

Глава 7

Отношения со свекровью у меня не складывались. Не получалось у меня найти с ней общий язык.

Алла Александровна была женщина властная и самовлюблённая. Мир делила на правых: кто слушает её мнение и делает, как она велит, и неправых — то есть весь остальной мир. Который в её представлении — был чёрно-белым, очень неуютным и агрессивным местом. Не отвечал её завышенным ожиданиям.

Когда-то давно, когда она была маленькой девочкой, её обидела мама. Не стала помогать. И после, когда Алла Александровна родила ребёнка, мама тоже самоустранилась и ушла из трёхкомнатной квартиры в свою жизнь, оставив Аллу один на один с маленьким сыном. Ребёнок родился вне брака, от женатого на тот момент любовника. Но мужчина, вопреки ожиданиям юной Аллочки, не стал бросать свою семью и до совершеннолетия Романа платил деньги.

И с тех пор Алла Александровна затаила обиду на свою маму и на всех мужчин за компанию. Крамольную мысль, что после прошла целая жизнь в течение которой можно было найти время и проработать свои обиды, прожить их и двигаться дальше Алла Александровна гнала от себя, не позволяя никому, в том числе и себе, сомневаться в своей правоте. Мамы давно уже нет с нами, а её обида всё растёт и ширится, выплёскиваясь на всех, кто не успел увернуться.

Я общалась со свекровью, в основном, по телефону. Поздравляла с праздниками. И не более. А на выпуск детей её пригласить меня вынудил, кстати, Роман, уверяя, что маме скучно и грустно. Что нужно поддержать пожилого человека и не оставлять её в одиночестве.

Стоило Алле Александровне появиться в нашем доме, как она решительно села во главе стола и начала комиссарить. Но папа, потерпев первые десять минут, перехватил инициативу и стал расспрашивать детей всерьёз. Задавл конкретные вопросы по Артёму о его предстоящих занятиях на каникулах. И попросил Арину поделиться с нами идеей своего конкурсного рисунка.

Свекровь, не зная деталей жизни и учёбы моих детей, заскучала и спросила, перебивая Арину:

— А где мой сын? Почему я не вижу Романа?

— Он занят своими делами, — быстро ответила вполголоса, чтобы не поднимать за столом эту болезненную тему.

Только дети отвлеклись и немного успокоились. Аришка, вон с горящими глазами рассказывает свою концепцию и с удовольствием обсуждает её с моей мамой. Мама у меня декоратор и по художке внучке может дать дельный совет. А дед с Артёмом углубились в своё и тихо шепчутся на другом конце стола.

— Какие такие дела могут быть в субботу, когда я приехала в его дом? — возмутилась свекровь, продолжая, — я сейчас же позвоню и отчитаю его! Так не поступает внимательный сын со своей престарелой матерью!

— Алла Александровна, позвольте, я провожу вас на террасу. Оттуда лучше берёт мобильная связь, — предложила, стараясь минимизировать грядущие разборки.

— Я и здесь, — начала было свекровь, но я перебила:

— В гостиной неудобно. Вы не услышите, что вам отвечает сын.

Алла Александровна поджала аккуратно накрашенные губы и приказала, глядя на меня с прищуром:

— Помоги мне, милая, встать!

Я подала руку и чуть не вскрикнула от боли в плече. Совсем забыла о нём, и, неосторожно повернувшись правым боком к свекрови, приняла именно на больную руку её вес.

— Что кривишься? — не преминула высказать мне Алла Александровна, добавляя, — если уж пригласила меня к себе, то изволь терпеть все мои старческие причуды! Люби и принимай меня такую, какая есть. Со всеми моими достоинствами и недостатками! Я не навязывалась к тебе, но, если уж пригласила, то ты должна смириться с моими желаниями!

Я молчала. Бессмысленно и бесполезно что-либо объяснять человеку с таким эгоцентризмом. Только себе нервы мотать. Главное — увести её подальше от детей.

На террасе было прохладно относительно гостиной, и я захватила шаль для Аллы Александровны. Предвидя очередную порцию нравоучений.

Майское закатное солнце золотило верхушки деревьев и окрашивало киноварью крыши соседних домов. Но как бы оно ни старалось, прогреть за день воздух ещё не успевало. И тонкий ветерок холодил спину.

Помогла усесться свекрови в плетёное кресло, накинула ей шаль на плечи, сходила за пледом и укрыла им ноги, подала мобильный телефон и отправилась на кухню за стаканом воды для Аллы Александровны. Давая себе минутку перерыва в общении.

Когда вернулась, скандал по телефону разгорался вовсю!

— Что значит, ты устал? Где ты собираешься жить? На меня не рассчитывай и даже не надейся! На порог не пущу! Ещё мне не хватало на старости лет обслуживать взрослого мужика! — басом митинговала Алла Александровна, не замечая того, что и шаль съехала с её плеч, и плед сбился в сторону.

Вероятно, ей уже не холодно. Согрелась сыновней любовью.

Впрочем, это я тоже напрасно ёрничаю. Мы с ней сейчас в одной лодке. И не стоит мне её раскачивать.

— Почему ты мне сразу не сказала, что Ромка, наконец-то, бросил тебя? — вызверилась на меня Алла Александровна, как только сбросила вызов.

— А вы прекратите орать! Не у себя дома. И не стоит нервировать моих детей. Такие разговоры не для их ушей! — в тон ей ответила, стараясь не повышать голоса.

— Кстати, про дом! — ухмыльнулась свекровь, моментально став похожей на Ромку, и пропела, — как делить будем совместно нажитое? По-честному, или по закону?

Глава 8

Глава 8

Алла Александровна смотрела на меня с недобрым прищуром, и в глубине её глаз плескалось такое превосходство и такое брезгливое высокомерие, что всё во мне всколыхнулось. Вспомнились мгновенно все те разы, когда я вынуждена была молчать и терпеть её выходки, глотать горькие слова в свой адрес, терпеливо и улыбаться, делая вид, будто не понимаю, что скрывается за мнимой эксцентричностью злобной старухи.