— Сейчас включу лампу, потом приду подключу КТГ (аппарат кардиотокографии — замеряют частоту и силу схваток и состояние плода — прим.авт), а чуть попозже Дмитрий Иванович придет и посмотрит, какое открытие у вас, да потом в родзал пойдем, — пояснила мне акушерка, нажимая кнопку на специальной лампе, от которой тут же на потолке появились разноцветные круги, как в мультфильме про домовенка Кузю, когда он демонстрировал Наташе сундучок сказок. — Ложитесь вот сюда, отдыхайте.

Я легла, глядя, как светлеет на улице, слушая просыпающихся птиц и успокаивая себя. Рука моя лежала на животе, слушая пинки малыша, а на душе все равно застыла тревога.

Не удержавшись, я написала смс Дане, сообщив, что рожаю. Вдруг все ж он не бросил меня, вдруг он на вахте, как и говорил, и мое сообщение дойдет до него сегодня. Он узнает, что стал отцом.

Вскоре вернулась акушерка, подключив аппарат КТГ, и я ощутила первую слабенькую схватку. Потом еще одну и еще.

Около трех часов я провела в предродовой палате, стараясь сдерживаться от криков в моменты наиболее острых ощущений, когда живот будто обдавало кипятком, и как мантру повторяла, что все будет хорошо. Старалась дышать, как учили нас на курсах, чтобы как можно больше кислорода поступало ребенку, не зажималась, приседала на корточки и ходила между схватками туда-сюда.

Наконец, дверь предродовой отъехала в сторону, впуская высокого симпатичного мужчину с усталыми глазами серо-стального цвета, который улыбнулся, увидев, как я продыхиваю схватку.

— Коллега! — голос его приятным тембром ласкал мой слух. — Ну что, готовы к осмотру? Пойдемте на кресло, поглядим, как там у нас дела.

Я проковыляла за ним в соседнее помещение, где он, пошарив рукой в перчатках в моих недрах, сказал акушерке переводить меня в родзал.

— Открытие четыре сантиметра, если необходимо, пригласим анестезиолога, чтобы он обезболил ваши роды, — внимательно глядя мне в глаза, сообщил врач. — Или вы не хотите?

В этот момент меня вновь накрыла схватка, и доктор положил вторую руку на голый живот, первой оставаясь внутри меня.

— Хорошо идет, — удовлетворенно кивнул он, а я разжала зубы, выпуская закушенную губу. — Можно и поставить, я думаю, эпидуралку, отдохнете немного, а к вечеру родим. Кого ждете?

Глава 6

Глава 6

Часы до вечера растянулись в бесконечность. Я и не представляла, через какую боль приходится пройти женщинам, чтобы обрести счастье материнства. И не понимала, почему есть те, кто решается на второго и последующих детей. Это просто героини!

Боль сковывала в тиски мое тело, и я даже не понимала, сколько времени проходит между схватками, мне казалось, что они просто бесконечные, следуют одна за одной, едва давая мне выдохнуть. Но Дмитрий Иванович, оставшийся после ночного дежурства в день, приходил ко мне в палату, осматривал и удовлетворенно кивал.

— Все идет отлично, Даша, скоро малыш появится на свет, — говорил он мне спокойным голосом. — Головка уже совсем близко. Богатырь будет, я уже вижу светлую макушку.

Эта фраза подбодрила меня, но следующие минуты снова казались бесконечностью.

Я лежала на большой кровати, вновь подключённая к аппарату КТГ, жмурилась и дышала в трубочку, которую мне выдала акушерка Женечка, улыбчивая девушка, которой никак нельзя было дать больше двадцати лет. Жгучая брюнетка со смуглой кожей, бровями-дугами, естественная сочная красота которой даже сейчас заставляла меня завидовать такому природному богатству.

— Даша, скоро пойдем рожать, — сказала она мне, осмотрев в очередной раз без врача. — Уже прям вот-вот. Сейчас переоденемся в чистую рубашку и на кресло. Тужиться не надо сейчас, слушай меня, ладно?

Это было сложно. Переждав очередную схватку и освободившись от ремней и датчиков аппарата КТГ, я поднялась на ноги, ощущая в них дрожь, разделась догола, смущаясь немного наготы, продышалась в очередной схватке, скрючившей тело в дугу, а затем повернулась, стараясь выпрямиться.

Санитарка помогла мне переодеться в стерильную рубашку, и я заковыляла к кровати Рахманова (спец кровать для удобного положения во время родов — прим.авт), уже готовой к моим родам,опираясь на ее сухую теплую руку.

Дмитрий Иванович появился внезапно — дверь отъехала в сторону, и он вошел, стремительный, высокий, в маске, натянутой до самых глаз. Его темно-серый костюм оттенял великолепный цвет глаз, и я даже в какой-то момент влюбилась в него на пару секунд, но очередная схватка заставила меня замереть и задышать часто-часто, так как очень хотелось согнуться и тужиться, выталкивая сына на свет.

— Давайте, помогу, — мужчина подхватил меня, и я даже не поняла, как оказалась на родильной кровати, успев только ухватиться руками за поручни.

Женя встала передо мной, одетая в стерильный халат и перчатки.

— У меня здесь масло, Даша, оно облегчает прохождение малыша по родовым путям, -пояснила она, показывая мне бутылочку. — Ты же не против?

Помотав головой, я опять быстро и часто задышала, с надеждой глядя на нее, когда ж можно будет тужиться. Врач встал сбоку от меня и придавил колено к груди, положив одну руку поверх живота и слушая начало потуги.

— Давай, Даша, пошла! — подбодрил он меня и подтолкнул рукой под спину, помогая согнуться к животу. — Три раза потужилась и выдыхай! Умница!

Это было сложно. Это было невероятно трудно. Колоссальная работа мышц и всего организма в целом. Я не знаю, какую нагрузку испытывают женщины во время родов, но она явно превышает все допустимые нормы. Сквозь непреодолимое желание тужиться я слушала команды врача и акушерки, но в последний момент была уже не в силах на них реагировать и буквально вытолкнула сына наружу, откинувшись бессильно на спину, но затем подняла голову, когда теплый и шевелящийся комок фиолетового цвета шлепнули мне на живот.

— Господи! — слезы покатились из моих глаз. — Господи, какой же ты красивый!

Сын смешно разевал ротик, обводя мутными глазками окружающий мир. Он быстро розовел, и я крепко держала его, пока Дмитрий Иванович помогал сделать первый глоток моего молозива самому важному мужчине в моей жизни.

Это было невероятное счастье. Эйфория. От того, что все закончилось, от осознания, что я теперь мама, что мой сын самый красивый на Земле, самый лучший и самый любимый. Дорогой мой человечек!

Послед родился вообще практически незаметно для меня, и дальнейший осмотр и все манипуляции я отмечала будто краем сознания, глядя, как пришедший врач-неонатолог обрабатывает моего малыша, замеряя ему рост и вес, проводя все необходимые и важные процедуры для нового человека нашего мира. Три килограмма семьсот восемьдесят грамм и пятьдесят четыре сантиметра счастья.

— Дарья, ты молодец, — Дмитрий Иванович, стянув перчатки после осмотра, взглянул мне в глаза. — Хорошо себя вела, слушалась, у тебя нет ни единого разрыва, несмотря на вес мужчины. Думаю, годика через два-три можно еще к нам в гости за вторым ребенком.

Засмущавшись, я покраснела и отвела глаза, а врач по-доброму усмехнулся и оставил меня на попечение акушерки.

Меня положили в горизонтальное положение, я смогла повернуться набок и ждала, пока Ванюшку — имя пришло только что и невероятно подходило мальчику — положат мне под бочок.

— Ты самый красивый на Земле, — прошептала я ему, целуя в лобик и поглаживая нежные и все еще влажные волосики золотистого цвета. — Я тебя очень люблю.

Молозива было совсем мало, буквально пара капель, но малышу хватило, и он сонно прикрыл глазки, убаюканный моим голосом и теплом, не выпуская сосок изо рта.

Ощущение эйфории и блаженства не отпускало меня. Мне хотелось кричать на весь мир, что я счастлива. Что я мама. Нет, не так. МАМА! Я — МАМА! Жаль, что Данька не может увидеть сейчас сына, потому что в нем все его черты — изгиб бровей, форма губ, ушей, и даже крохотные пальчики на ручках, которые я успела разглядеть, пока не запеленали — все похоже на отца. Его маленькая копия.

Мы провели в родильном зале два часа. Потом меня еще раз осмотрели и сказали, что переводят в послеродовое отделение. Был уже поздний вечер, зажглись фонари, моя кровать оказалась как раз у окна, и я смотрела в него, думая, кому первому сообщить о рождении малыша — маме или Дане.

Решившись, я сделала фото Ванюшки, нахмурившего свои бровки во сне, и отправила в мессенджере контакту «Мама».

«Поздравляю, сегодня ты стала бабушкой», — подписала я, а следом отправила это же фото новоиспеченному отцу. Две синих галочки в обоих чатах свидетельствовали о прочтении. Оба абонента оказались в сети.

Глава 7

Глава 7

Сердце сделало кульбит, а затем забилось сильнее, кровь прилила к лицу, и я замерла, ожидая ответа хоть от кого-то из абонентов. Но оба молчали. Может, это ошибка, и телефон меня обманывает, а на самом деле никто не прочел? Но нет, даже после перезагрузки галочки горели синим. Прочитано. Писать ли что-то еще? Или нет… Разум подсказывал мне, что не стоит. Маме я, конечно, еще позвоню, не получив ответа, а вот Даниилу точно нет. Если он не посчитает нужным хоть как-то дать о себе знать после известия о сыне, значит, наш путь закончен. Это просто не мой человек. Он не заслуживает вообще толики моего внимания, поступая как последний гад!

Ванюшка хныкнул негромко, и я подскочила, издавая шипящий звук, который сам собою будто сорвался с губ. Склонившись над колыбелью, я покатала ее туда-сюда, глядя, как сыночек чмокает губками. Есть хочет. Грудь мгновенно закололо, и я поморщилась — кормления оказались крайне болезненными, маленький ротик умел присосаться так сильно, что казалось, вцепляется несуществующими зубами. Но я все вытерплю. И приливы молока до озноба, и боль, и все остальное, что уготовила мне судьба.