И меня вдруг осенило. Я попросила его не уходить и он, взяв меня за руку, провел ночь лежа рядом. Бок о бок.

От стыда закрыла ладонями лицо.

— Какая же дура. — Смыла все остатки пены, перекрыв воду.

Вытерлась, слишком мягким махровым полотенцем. В сушильной машине нашла свою пижаму и нижнее белье. Пришлось одеть дорогой женский костюм, закинув вещи Стаса в стиральную машину. Какими бы они ни были удобными и как бы мне ни хотелось с ними расставаться, но надо. С волос капала вода, замотала их полотенцем.

Что же делать? Уйти. Мне нужно уйти и больше никогда не возвращаться. Этот парень занят, так же, как и я. Но рядом с ним, я чувствую тепло и уют. Как бы мне ни нравилась его квартира — такая жизнь не для меня. Никогда не жила богато, вот и нечего начинать. К хорошему быстро привыкаешь.

Запустив стиральную машину, села на пол, наблюдая, как в барабане крутится одежда, впитывая воду и гель для стирки. Я не смогу теперь там жить. В той квартире. Я даже не знала, как долго придется идти. В каком районе нахожусь и слишком ли холодно за окном. Но вернуться надо. Забрать вещи и начинать с начала. Будет очень сложно. Сводить концы с концами мне не в первой, но к кому пойти на первое время? Обратится за помощью к одногруппникам? Возможно, мои старые друзья, которых я вычеркнула из жизни, до сих пор остались мне друзьями. Хотя в это сложно верилось. Нужно попытаться.

Встала с пола, но голова закружилась. Когда брала телефон, на нем светилось время. Уже больше девяти вечера. А сейчас, наверное, уже десять. Мне нужно поесть, набраться сил и валить. Грохнуться в обморок на морозе слишком плохая идея.

Пока Стас не вернулся, быстро вошла в гостиную и вскрикнула, увидев его напряженную спину.

— Прости. — Поспешила оправдаться. — Ты напугал меня.

Когда успел вернуться?

Он не обернулся, а я все так же продолжала топтаться на месте и ждать, когда обратит на меня внимание. Серая футболка натянулась на спине. Сквозь нее каллиграфическим почерком прорисовывались выточенные мышцы. Руки напряженно сжимали столешницу. Он тяжело дышал. И начал медленно разворачиваться.

А у меня галопом внутри скакало сердце. Дыхание перехватило. Кусала губы, под натиском его гипнотического взгляда.

— Соник. — Слетело слишком нежно с его губ. Это первый удар в дверь, за которой прочно спрятала свое сердце.

Его растекающаяся по лицу улыбка — второй удар.

— Привет. — Глупо. Ничего другого не придумал мой затуманенный мозг, кроме как поздороваться.

— Как ты? — Оперся задницей о столешницу, сложив руки на груди.

Боже правый. Ткань на бицепсах едва выдерживала его напряжения, а мой взгляд блуждающе опустился. К его темно-синим джинсам, облегающим мощные длинные ноги. И к той самой выпуклости, четко просматривающейся сквозь плотную джинсу.

Повезло этой Алисе. Как же ей чертовски повезло. Сглотнула от досады.

— Уже лучше. — Ответила, придя в себя. И в конец опустила голову, чтобы уже никогда не встретится с ним взглядом.

— Ты ела?

Замотала головой. Не хочу больше, ни смотреть на него, ни говорить. Не хочу поддаваться на его чары, от которых с каждой минутой очаровываюсь все больше. Избавиться потом, все сложнее.

— Около двери стоят ботинки. Я не знаю, какой у тебя размер. Они тридцать восьмого.

— Подойдут. — И с вещами, и с обувью, этот парень попал в точку. — Я заплачу тебе, как только смогу. — Так же смотря в пол, ответила. Сняла полотенце, повесив его на спинку стула. Волосы хоть и оставались влажными, но ничего, надену капюшон. — За все.

Развернулась, подходя к двери. Быстро обула предложенную обувь и положила руку на ручку опустив ее вниз, дверь распахнулась.

— От кого или от чего ты так бежишь? — Вопрос Стаса заставил остановиться. — На улице половина одиннадцатого. — Слышала приближение его шагов за спиной. — У тебя нет куртки. Волосы мокрые, и ты еще не выздоровела. Не ела, поэтому сил идти так далеко тебе не хватит. На половине пути окажешься носом в сугробе. От чего ты бежишь? Ведь я тебя не прогоняю. Но и не отпущу одну так поздно, потому что на улице до хрена пьяных отморозков.

От себя.

От тебя.

От всего этого, что ты сделал для меня за столь короткий срок. Потому что с тобой хорошо, как ни с кем другим. Впервые после того, как родителей не стало.

— Не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Твоей девушке это не понравится. — Откликнулась.

— Ты про Алису?

Я кивнула, продолжая держаться за дверную ручку.

Стас подошел и закрыл дверь. Нарушив все мое личное пространство. Пришлось отпрянуть от него, но это ничего не дало. Я врезалась спиной в стену, а между нами оставались никчемные сантиметры.

— Посмотри на меня. — Нежно попросил.

На его грудь. На его тяжело вздымающуюся грудь. Вот, куда я могла смотреть. Он поддел кончиками пальцев мой подбородок, заставив смотреть ему в глаза. Сердце в груди по-прежнему отбивало стаккато. Это химия, физика, гребаный его парфюм так влияли на меня.

— Алиса жена моего друга Макса. Они приезжали сюда утром, не дозвонившись мне. Никакой девушки у меня нет. Если ты так хочешь, то я отвезу тебя домой рано утром. Но прошу выслушай меня. Предложение. Это безумно, но проведи со мной еще одну ночь и один день. Это все, что я прошу взамен на твое спасибо. Ты больше не будешь мне ничего должна. Договорились?

Денег у меня все равно нет. Еще одна ночь и еще один день. Я смогу еще немного насладиться его улыбкой, а потом сжечь все мосты.

— Да.

Глава 6

Глава 6

Двумя часами ранее

Стас

Соник спала и удостоверившись, что температура немного понизилась, твердо решил, что пора. Отлучиться всего на час именно сейчас. Потому что руки чесались, а медлить больше не было смысла. Разговор с Алисой меня еще больше подстегнул.

Переодевшись, закрыл дверь и двинулся в путь. Дороги, как ни странно, почистили и пробок стало меньше. Народ после праздника явно отсыпался, а вот я нет. Припарковался около нужного дома во дворе, чтобы мой дружок не заподозрил неладное и не слинял раньше времени. Поднялся на его этаж, стукнув в дверь пару раз. Не откроет, но попытка не пытка. Я знал, что он дома. Пробухал всю ночь и день, а теперь спит и ни о чем не думает. Валяется в отключке, и пускает слюни по подушке. Даже не подозревает, какой гость решил к нему наведаться.

Всем весом навалился на дверь, не прилагая особых усилий. С размаха ударил плечом и ей не оставалось ничего, кроме как поддастся мне. Замок он естественно раздолбал в первый же месяц и теперь то, что должно служить преградой для посторонних, висело на соплях. Держалось на честном слове и с помощью молитвы бабушки Зои из соседнего подъезда.

В коридоре, как обычно горел свет.

— Сука. — Выругался.

Он его никогда не выключал, даже когда выходил из дома. Круглые, сука, сутки напролет. Однажды, я спросил его, какого хрена ты не выключается его, когда уходишь. Все, блять, нормально-адекватные люди так делают. Кто-то в целях экономии электроэнергии, кто-то в целях безопасности. Ну и просто, мне, как человеку более-менее воспитанному этот его ебануто-замысловатый перформанс не был понятен. Недоумевал каждый раз. На что он ответил “Хуй его знает. Это так важно? “ Посмотрел тогда на него ошарашенными глазами, но больше ничего не сказал. Хотя пытался научить его выключать свет и бытовые приборы, но все бестолку. Возможно, причина крылась намного глубже, но нет, он не боялся темноты. Означало только одно — ему по хуй. На всех, на всё и тем более на себя. Он просто забил. А, как помочь человеку, который сам не осознает, что делает со своей жизнь? Никак. Я долго терпел, помогал и бился за него, но всему приходит конец. Особенно моему терпению. Оно на исходе, еще сохранялось со мной. Пока я не вошел внутрь.

Около двери валялась обувь. Мужская вперемешку с женской. Один ботинок в углу, другой вообще служит координатором пути по направлению в зал. Ладно. Это не такая уж и проблема. Клацнул по выключателю, освещая гостиную. Лампочки в люстре перегорели и вместо пяти, осталась доживать всего одна. Вещи раскиданы по полу и по старому продавленному дивану. Один из подлокотников давно оторван и служит экспонатом, по совместительству журнальным столом. Новомодные дизайнеры обзавидовались бы. Ковер, покрытый крошками и пятнами, которые усердно терли, но так и не оттерли.

— Блядство. — Выругался, осматривая шторы, изрядно послужившие для кого-то кухонным полотенцем. На ткани отчетливо вырисован грязный отпечаток рук.

Раздвинув их, захотел открыть окно, потому что хоть сам и курил, но делал это в специально отведенных местах. Этот гондон решил травиться именно здесь, не выходя из своей зоны комфорта.

— Сука. — Разозлился, найдя отломанную ручку в углу запыленного, покрытого вековой паутиной подоконника.

Кое-как прикрутив ее, все-таки запустил чистый морозный воздух в помещение, глотнув кислорода. Дышать стало намного легче.

Следующая моя остановка- кухня. И лучше бы я не видел, в каком она состоянии. Грязные стаканы и тарелки усеивали поверхность столешницы. Здесь же сковорода с подгоревшей картошкой. На половину пустая банка малосольных огурцов. Пол заставлен бутылками из-под шампанского, пива и водки. Одинокая табуретка служила артефактом, последняя выжившая в этом хаосе, стояла посередине кухни, пытаясь скрыть от меня дыру в ламинате. Дверцы шкафов, давно снесены. Парочка осталась нетронутой, но это пока. Потолок в копоти и жире. Здесь, как и в зале, дышать не чем. Открыл окно настежь. Внешне оставался спокойным, но внутри меня все бурлило. Как вода, перекрытая в кране, а потом ее резко выпустили на волю.