— Попалась, Кроха, — над ухом звучит низкий голос, что приводит меня в оцепенение.

Еще не видя похитителя, я понимаю, что это Зевс. Его запах, его голос и руки. Я уже могу различить его прикосновения.

— Что вы делаете? — когда он освобождает мне рот, я возмущаюсь, но закричать не могу. Горло схватывает жесткими спазмами. — Вы преследуете меня?

Огромные руки перемещаются на ягодицы и начинают их мять. Как хорошо, что я в джинсах, а не в юбке. Вдруг коридор заполняет громкий смех бандита.

— Ты правда решила, что я буду за тобой бегать? У меня есть дела важнее. Я пока наслаждаюсь нашей игрой в кошки-мышки.

— Тогда что вы здесь делаете? — продолжаю отпихивать его и извиваться змеей, но против такой махины я словно крошечная букашка.

— Благотворительность, Кроха. Надо выглядеть приличным гражданином, — мужской низкий голос эхом отдается в пустом коридоре и вызывает дрожь в теле.

— Не думала, что бандиты деньги жертвуют, — дыхание становится прерывистым, когда в нос проникает его аромат. Жгучий, дурманящий. Коктейль из его личного запаха и духов действует на меня, как алкоголь. В голове каша, но мне надо сопротивляться, чтобы не стать добычей хищного чудовища.

— Жаль, что ты не в халатике. Ты в нем особенно сексуальная. Сладкая. Как увидел, так член колом. Даже жаль развращать такую невинную медсестричку.

Набросившись на мои губы, пожирает их. Жестко подавляет мои всхлипы и отчаянные попытки сопротивляться. В голове тут же всплываю картинки, как Зевс меня вчера нагло, похабно лапал в кабинете.

— Отпустите меня, пожалуйста. Иначе я буду кричать, — говорю, задыхаясь, и никак не могу отойти от поцелуя.

— Побереги силы, будешь подо мной кричать, когда буду жестко тебя трахать.

— Этого никогда не будет. Я не для вас храню девственность, — сжимаю губы, чтобы избежать поцелуя, но куда там. Разве Алиева это остановит? Нежная кожа вокруг губ уже болит и огнем пылает от его жесткой щетины.

— Плевать, для кого хранила. Достанется мне, — Рустам прижимает меня к себе, и я бедром чувствую силу его желания. Мне даже страшно смотреть на огромную выпирающую ширинку. У него, наверное, член огромного размера. Нет. Никогда я не дамся ему. Но от его хищного взгляда стынет кровь и бегут ледяные мурашки.

— Что за утырок с тобой был? Я же предупредил. Еще раз увижу его с тобой, ему не поздоровится, — от почерневшего горящего взгляда мне становится жутко. Он ведь не шутит. Бандит действительно может причинить вред Илье. — Ты только моя.

— Прекратите мне угрожать.

— Кроха, сколько ты еще будешь мне выкать? Я уже понял, что ты воспитанная. Но после того, как я помял твою грудь и видел трусики, кажется, можно уже и на «ты» меня звать. Кстати, как моя шикарная троечка поживает?

Не успев договорить, бандит запускает ладонь в вырез моей блузке. Изо всех сил я сдерживаю стон, когда Алиев сжимает напряженный сосок, крутит его, лапает грудь. Рычит мне в шею, а потом оставляет засос.

— Умоляю. Не надо. Отпустите. Я боюсь вас.

Все, что со мной вытворяет Зевс — это грязно, порочно и запретно. Я никогда ничего подобного не испытывала. В любой момент может выйти из аудитории преподаватель и увидеть, как одну из лучших студенток пошло лапает огромный мужик.

При каждом его прикосновении меня словно разрядом тока бьет.

— Я заплатил за ночь с тобой немаленькие бабки. Будь добра отработать. Я ведь могу решить все твои проблемы. Но если будешь плохо себя вести, станет только хуже. Тебя ведь могут и из института отчислить.

— Грязное животное. Я ненавижу вас, — бью его в грудь, вырываюсь, сцепив зубы.

И когда я уже не надеюсь на спасение, над головой раздается звонок, и коридоры заполняются шумом и спешащими студентами.

— Не играй с огнем, девочка, — низким голосом приказывает и поправляет мне кофту. — Я ведь могу перестать быть галантным. Затащу тебя сейчас в туалет и отымею на грязном обоссаном толчке. Хочешь, чтобы твой первый раз был таким?

Испуганно мотаю головой. От его слов на затылке волосы встают дыбом.

— Жди в гости и будь послушной. Тогда не обижу.

На прощание поцеловав меня, Зевс уходит. Мне ничего не остается, как смотреть ему вслед, задыхаясь от понимания безвыходности ситуации.

Глава 5

Глава 5

Приехав в клинику, первым делом иду проведать маму. Поднимаюсь на пятый этаж и как только я выхожу из лифта, сталкиваюсь со Светланой Юрьевной.

— Привет, Маш, — останавливает меня заведующая. — Видела, что ты оплатила счета. Молодец. Скоро твою маму прооперируют, но я очень надеюсь, что ты изменишь свое поведение.

— А при чем здесь мое поведение? Деньги на счету клиники. Операция стоит в плане.

— До меня дошли слухи, что твой клиент остался недоволен, — изогнув бровь, расплывается в надменной улыбке.

— Клиенты у проституток. А я медсестра, и у меня пациенты. А вы себя сутенершей возомнили, если подкладываете меня под своих дружков? — заявляю смело, хотя внутри все дрожит.

— Дурочка, — хватает она меня за руку и отводит за угол, чтобы никто не слышал. — Алиев просил медсестричку на ночь. Я не могла отказать, он заплатил.

— Вы взяли деньги, вот и отрабатывайте, — вырываюсь из ее цепких лап.

— С радостью бы перед таким шикарным мужиком ноги раздвинула. Но теперь он хочет только тебя. Благодари, что я тебя домой к нему не отправила, например, капельницу поставить. Он бы тебя неделю не выпускал, до смерти бы затрахал.

— Вы с ума сошли? Мне, может, еще вам «спасибо» сказать? — от ужаса хватаюсь за голову.

— Если Алиев тебя не трахнет, он нас из клиники вышвырнет. Он же весь город в руках держит. Будь умницей и не выпендривайся. Ты разве не понимаешь, какое счастье тебе привалило? Зевс рядом с собой долго одну женщину не держит. Пользуйся, пока он зациклен на тебе. Будешь ласковой, он тебе и денег даст на операцию, и брюлики подарит, а может, на квартиру перепадет.

— Я увольняюсь. Не буду в вашем борделе работать. Сейчас же напишу заявление, — больше не желая слушать чудовищные вещи, направляюсь в палату к маме.

— Дурочка, Зевс всегда своего добивается, — летит мне в спину. Но я, не оборачиваясь, ускоряю шаг.

В груди от возмущения взрывается бомба. Что за чудовищные вещи я только что услышала? Она мне еще и угрожает. Надо бежать из этого ужасного места без оглядки.

Мама встречает меня радостной улыбкой.

— Дочка, как Петя? — первое, что ее интересует.

Говорить, что отчим каждый день пьет и украл деньги, я не буду.

— Мам, ты сейчас о себе думай. Скоро операция, потом восстановление. Отдыхай, набирайся сил. Ничего с твоим Петей не будет, — поправляю ей одеяло и улыбаюсь, надеюсь, получается искренне. Зачем ей знать о моих проблемах?

Я часто злюсь на маму, но не позволяю себе высказываться по поводу ее отношений с отчимом. Они вместе уже десять лет. Сначала все было хорошо, потом все чаще он стал приходить пьяным, его уволили, и он благополучно сел на наши с мамой шеи и свесил ножки.

— Машунь, такая палата шикарная и врачи. А питание какое вкусное. Ты скажи, во сколько тебе это обошлось?

— Мне, как работнику клиники, сделали огромную скидку. Не переживай.

Маме знать о моих проблемах необязательно. Особенно о домогательствах жестокого бандита по кличке Зевс. Как-нибудь сама разберусь.

***

Хоть и не хочется идти домой, но мне надо подготовиться к завтрашним парам в институте. Иначе успеваемость начнет падать. А этого допустить никак нельзя. Я учусь на бесплатном. Чтобы поступить, много бессонных ночей провела над учебниками. Стать врачом и помогать людям — моя мечта, и я в лепешку расшибусь, чтобы ее осуществить.

Медленно плетусь по дороге. Ноги не несут домой, когда мамы нет. Захожу в квартиру, а на кухне сидит отчим и попивает пиво. Глядя на его пьяную наглую рожу, не могу сдержаться.

— Как ты мог украсть деньги? Я же их копила на операцию для мамы. Мало того, что ты не работаешь, живешь за наш счет, так ты еще и воруешь.

— Мне они нужнее. А ты что, для близкого человека пожалела денег? Я тебя растил, и ты мне теперь должна. Ты еще заработаешь, — встает и, покачиваясь, подходит ко мне. От запаха перегара тошнота подкатывает к горлу. Зажмуриваюсь и отворачиваюсь, но отчим, сжав мою челюсть, заставляет смотреть в его отекшее небритое лицо. Нависая надо мной, сканирует меня маслеными глазами. В последнее время мне стало страшно оставаться с ним наедине. Он не пристает, не лапает, но взгляд у него такой липкий и противный, что хочется убежать в свою комнату, закрыться на щеколду и не появляться.

— А ну, цыц, — грозит мне кулаком перед носом. — Взрослая, что ли, стала? Неси ремень, сейчас наказывать буду.

Я впадаю в ступор, хватаю воздух ртом и не могу вымолвить и слова. Меня спасает от неприятного общения с отчимом неожиданный звонок в дверь, но когда я подхожу и смотрю в глазок, радость моя тут же улетучивается. Я медлю и не решаюсь открыть.

— Чего встала? Открывай, — кричит отчим. И я понимаю, что выхода у меня нет, когда звонок повторяется.

Набрав побольше воздуха в легкие, поворачиваю ключ и осторожно открываю дверь. На пороге стоит мужчина в черной футболке и джинсах. По темной энергетике он похож на Зевса. Но по силе сильно проигрывает.

— Что вам нужно? — испуганно задав вопрос, отшатываюсь и вжимаюсь в стену. Хотя я уже догадываюсь, для чего этот человек появился у меня дома. Высокий накаченный парень суровым взглядом оглядев бедную обстановку в прихожей, бесцеремонно заходит в квартиру. Осмотрев меня с ног до головы, ухмыляется и протягивает коробку золотого цвета, перевязанную пышным бантом.