Материнское сердце разрывалось от одной только мысли о нём.

Как же он там? Не страшно ли ему одному? Не больно ли от всех этих иголок в венках?

Как я хотела быть с ним рядом, обнять, согреть! Но я была абсолютно бессильна что-либо сделать для него в этот момент… Меня к нему не пускали. Он там лежит один уже две недели!

Руслан уверенно приближался ко мне сквозь ливень. Я инстинктивно прижала коляску с малышкой ближе к себе и замерла, ожидая не знаю чего.

Удара? Окрика? Ярости?

Все мышцы моего тела напряглись, как перед прыжком.

Но Руслан даже не взглянул в мою сторону. Он прошел в паре шагов от меня, чётким деловым шагом, словно я была пустым местом. Пустым местом!

Я судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и уставилась ему вслед. Он и правда меня не узнал! Или сделал вид, что не знает.

Хотела крикнуть, дёрнуть его за рукав, заставить посмотреть на меня! Но голос пропал, тело онемело от холода и шока.

Я лишь беспомощно наблюдала, как Руслан открывает заднюю дверь своего шикарного автомобиля и садится внутрь, так и не взглянув в мою сторону…

Мне захотелось горько расплакаться прямо там, на мокром тротуаре. Я пришла к нему за помощью для нашего умирающего сына, а он даже не узнал меня!

Для него я теперь никто…

От безысходности у меня подкосились ноги.

Я собрала последние силы и крикнула во весь голос:

– Руслан!

Он резко замер, как вкопанный, и медленно обернулся.

Янтарные глаза вспыхнули в сгущающихся сумерках и уставились прямо на меня.

Руслан выглядел потрясающе мужественно. Его лицо покрывала жесткая щетина, придавая суровости чертам. Полные губы чуть раскрылись от удивления, и он хрипло произнес:

– Полина?!

Судорожно кивнула, силясь выдавить хоть слово из пересохшего горла.