Три года и четыре месяца сражений в суде, безумные траты на адвокатов, и никаких подвижек, а тут вдруг обычный рейд, и меня отпускают, потому что в следствие закралась ошибка?!
— Это… невозможно, — чувствую, как горло перехватывает спазм. — Ее ведь опознали тогда!
Игорь сжимает мое плечо своей крепкой рукой.
— Все было подстроено, Марат. Мне жаль.
Начальник тюрьмы усмехается, и в какой-то миг мне безумно хочется ударить по его самодовольному лицу, но я гашу порыв на корню. Понимаю: здесь все повязаны. Для этого ухмыляющегося полицейского я зэк. Никому не интересно, что я провел в этом заведении три года по ошибке.
— Вещи заберите, — мне протягивают пакет с вещами, в которых меня забрали из ресторана три года назад.
Притормаживаю, вытряхиваю из пакета свои личные вещи и замираю. Прошлое обжигает болью. Бьет по лицу наотмашь — безжалостно, остро. Осторожно беру в руки золотые часы — подарок отца на тридцатилетие. Золотой портсигар, в котором даже три года спустя хранятся три сигареты моей любимой марки. Паспорт, бумажник. Денег в бумажнике нет. Лишь пожелтевшее от времени фото моей жены Нади одиноко лежит на дне.
Провожу дрожащими пальцами по фотографии. Сердце сжимает дикая тоска. Надя. В одну из наших встреч здесь, в тюрьме, она хотела мне что-то сказать. Что-то очень важное. Я же не стал слушать. Она плакала, так горько, так отчаянно, а я… не выдержал. Нервы сдали. В тот день за час до ее визита ко мне приходила другая гостья — ее лучшая подруга Амалия. Она сообщила неприятную новость — Надю видели в объятиях моего старшего брата. Амалия была не многословна, но она принесла доказательства — конверт с фотографиями, на которых Надю тискал мой брат.
Прошло три года, а мне до сих пор адски больно вспоминать тот день. Надя рыдала, клялась, что измены не было, что все подстроили, умоляла ей поверить, а я… В тот же день я подал на развод. Игорь Свиридов помог оформить нужные документы. Делить нам с Надей было нечего — квартира записана на мою мать, детей у нас не было.
Я скрежетал зубами от боли, скулил, бил кулаками в стену своей тесной камеры, но решения не поменял. Слишком сильно я ее любил, чтобы простить измену. Марат Сабиров предательства не прощает.
Игорь трогает меня за плечо.
— Идем, Марат.
Возвращаюсь в реальность. Киваю, иду за ним следом в соседний кабинет. Где-то час занимает бумажная волокита, и вот мы на улице.
Ледяной ветер бьет порывом в лицо, а у меня из верхней одежды только осеннее пальто. Холод колкими иглами пробирается под одежду, и от этого на душе еще гаже.
Наверное, еще ни разу за всю историю существования городской тюрьмы у ее ворот не наблюдалось такого столпотворения. Средства массовой информации, будто разом свихнулись. Какие-то активисты устроили пикет прямо перед воротами, и их активно снимают на камеру. Усиленный наряд охраны пытается разогнать бунт, но страсти только накаляются.
Эмоциональные журналисты с микрофонами осаждают со всех сторон. Даже телевидение приехало снимать репортаж о том, что незаконно осужденный три года назад за убийство жены брата прокурор Марат Сабиров отныне полностью оправдан и выходит на свободу.
— Господин Сабиров! Что вы хотите сказать тем людям, из-за которых вас несправедливо держали под стражей три года?
— Вы вернетесь к работе, господин Сабиров?
— А ваша жена? Вы с ней встретитесь, чтобы обсудить подробности ее измены?
Я шумно втягиваю грудью морозный воздух. Чувствую, как дико колотится в груди мое израненное осколками предательства сердце. Откуда этим людям известны подробности моей личной жизни?! Хорошо, что рядом со мной Игорь Свиридов.
— Без комментариев! — с силой отталкивая от меня журналистов, мой верный адвокат прокладывает грудью путь к черному внедорожнику с пометкой «Следственный комитет РФ».
— Марат!
Оборачиваюсь на миг. Из толпы выныривает красивая брюнетка в длинной норковой шубе. Узнаю Амалию, помощницу генерального директора строительной компании «ЭлитСтрой». Ту самую, которая принесла мне в тюрьму фотографии, на которых Надя изменила мне с моим братом.
Амалия уверенно лавирует в беснующейся толпе журналистов, виснет на моей шее.
— Ну, привет поближе, — шепчет мне в шею.
Сердце опаляет адская боль. Амалия в прошлой жизни была лучшей подругой моей жены. Обе работали на компанию «ЭлитСтрой». Поправочка: и сейчас, скорее всего, работают.
— Привет, Амалия. А где же мой ненаглядный братец? Не вижу его счастливого лица у ворот.
Красотка отводит взгляд.
— Дамир не смог приехать, его задержали дела. Вместо себя прислал меня. Сегодня вечером семья устраивает прием в твою честь.
— Вечеринка вместо извинений? — интересуюсь колко.
Как же на них это похоже!
— Он сожалеет. Очень.
Я качаю головой. Делаю шаг к внедорожнику следственного комитета, и вдруг оборачиваюсь.
— А как поживает Надя? Счастлива без меня?..
Глава 4. Марат
Глава 4. Марат
Красивая помощница брата молчит.
Сердце больно сжимается.
— Постой… Она уже давно в статусе жены Дамира Сабирова, да? — цежу с презрением.
Амалия качает головой.
— Нет. После того, как тебе огласили приговор, Надю никто не видел. Будто в воду канула. Исчезла. Впрочем, какая теперь разница? Вы ведь в разводе?
— Без комментариев, — рычу зло.
Игорь толкает очередного отчаянного мерзавца с микрофоном в плечо, и мне удается нырнуть на переднее сиденье внедорожника.
— Мы будем ждать, Марат! — кричит мне вслед Амалия, но ее голос тонет в общей неразберихе. Она отчаянно жестикулирует, пытается сказать что-то еще, но громко хлопнувшая дверца отсекает меня от толпы.
И почему я чувствую себя, как раненый зверь? Стоит упомянуть имя моей жены, как в глазах темнеет, а мир рушится. Прошло три года, а мне так больно, будто фотографии, на которых она с Дамиром, подвезли час назад.
Нырнув в машину, я захлопываю дверцу.
За рулем сидит здоровенный суровый мужик. Ему тридцать четыре, как и мне.
— Ну, привет, брат, — шумно выдыхает он и протягивает мне руку. На пальце правой руки обручалка. Все, как положено. Глеб Румянцев — тот самый герой, которому я обязан внезапно свалившейся на меня свободой.
Мы крепко обнимаемся — ведь знаем друг друга еще со школьной скамьи. По службе вместе работали над делами не раз. Даже женились в один день — я на Наде, а Глеб на своей любимой Ксюше. За то время, что я провел за решеткой, у него родился сынишка. Подрастает, три годика уже стукнуло. А я… я остался без семьи. За три года от меня отвернулись все, кому я верил. Остались только двое — майор Румянцев и адвокат Свиридов. Настоящую мужскую дружбу нельзя купить. Она либо есть, либо нет. Эти двое оказались крепкими орешками.
— Привет, коли не шутишь, — усмехаюсь невесело в ответ, и почему-то горло обжигает спазмом.
Игорь Свиридов ныряет на заднее сиденье, кидает рядом с собой портфель, и внедорожник срывается с места.
Он несется по трассе в город, оставляя позади мрачное здание городской тюрьмы.
Я хмуро смотрю в окно. Чувствую, как сводит от нервного напряжения скулы. Как бы я хотел, чтобы у нас с Надей тоже был ребенок! Мы бы встречались с Глебом и его женой, наши дети играли бы вместе. Все, как в старые добрые времена.
Надя… Единственное светлое пятно из прошлой жизни, которое омрачила измена. Не понимаю, как я мог так сильно любить и не замечать меркантильности? Мне говорили, что она молода. Что слишком красива. Что не пара взрослому серьезному мужчине. Горько осознавать, но ее васильковые глаза — единственное, что до сих пор имеет значение. Как любил Надю, так и люблю. Даже ее измена не смогла вытравить из меня чувства. А то, что она исчезла, это странно. Очень странно.
— Как ощущения, Марат Григорьевич? — следя за дорогой, интересуется Глеб.
— Не знаю, — произношу глухо. — Такое чувство, как будто я умер, потом резко ожил, а вокруг один пепел.
Майор невесело усмехается.
— Еще бы. Тебя продержали за решеткой три года за преступление, которого ты не совершал. Мне жаль, что я добрался до этого притона так поздно. Из-за чьей-то ошибки ты потерял три года жизни.
— А еще жену, карьеру, — цежу угрюмо. — Меня ведь подставили! Только кто бы мне поверил…
— Повторяю, мне жаль, что так вышло. Жена твоего брата жива. Я бы сказал, здорова, но врать не стану. Ты же и сам понимаешь, что женщина, которая сидит на наркотиках, долго не протянет? А у братика твоего все хорошо. Мы с ним вчера виделись. Строительный бизнес процветает. Тот жилой комплекс, который возводили вроде как незаконно три года назад, достроен. Ни одной свободной квартиры, все продано! Ох, ты бы его лицо видел, в тот момент, когда я ему жену возвращал. Не ожидал, что мы ее откопаем. Подозреваю, он ее сам в этот притон и отправил, с глаз долой из сердца вон.
Черный внедорожник несется по дороге, разметая грязный, подтаявший снег.
— У меня только один вопрос, — я посматриваю на Румянцева. — Куда пропала моя бывшая жена?
Глава 5. Марат
Глава 5. Марат
Майор мрачнеет. Пожимает плечами.
— Не знаю, Марат. Меньше всего нас с Игорем интересовала судьба твоей бывшей. У следствия и без нее очень много вопросов по делу. И эти вопросы очень не понравятся Дамиру. А уж мои ребята с него не слезут. Он тебе жизнь сломал. Мы за это глотку ему грызть будем. Никаких денег твоему братцу не хватит, чтобы от нас откупиться. Внедорожник притормаживает у подъезда элитного жилкомплекса с видом на реку. Удивительно, что у меня не конфисковали квартиру.