— Пока я решила только одно — мне надо забрать сына.

— Да. Всё будет хорошо.

Кирилл щелкнул выключателем торшера, в комнате воцарился полумрак — только фонари светили на улице и кидали блики в окно. Я не удержалась — посмотрела, как Егор раздевается на ночь: снимает свитер, майку, вешает брюки в шкаф. У него хорошая мужская фигура. Среднего роста, правильного сложения, не субтильный и не качок. Красивый.

Я лежала на диване, он в кресле. Но совсем рядом. Кирилл протянул руку — и я протянула свою. Он сжал мою ладонь, согрел пальцы, поднес руку к губам, поцеловал… И остановился.

— Спокойной ночи, Ариша.

— Спокойной ночи.

Так мы и лежали в разных постелях, но с сомкнутыми руками. И, наконец, уснули, сжимая ладони друг друга.

Я проснулась от горьковатого кофейного аромата — и вздрогнула. Уже брезжил рассвет. В первый момент не поняла, где нахожусь. А потом осознала, и погрузилась в странное ощущение. Тяжесть в сердце не прошла, оно болело от тревоги за Андрюшу, от измены Егора и разрыва с ним (какой бы он ни был, а муж, десять лет я делила с ним и судьбу, и постель!), от Настиной новости и даже оттого, что мне пришлось бросить работу, которая так мне нравилась.

Но когда я увидела Кирилла в футболке и спортивных штанах, посмотрела, как он осторожно, чтобы не разбудить меня, хлопочет возле плиты, на душе стало светлее. Словно в сердце проник солнечный лучик.

— Доброе утро! Я все-таки тебя разбудил, Ариша? — Кирилл мягко улыбнулся. — Вот он, минус комнаты-студии, — вздохнул он. — Как ни старайся, а бесшумно сделать завтрак не получится.

— Ты сделал нам завтрак? — я приподнялась, откинула волосы, посмотрела на него удивленными глазами.

— Да. Омлет с ветчиной и горошком, кофе и тосты с сыром. Еще у меня есть вкусный малиновый джем. Годится?

— Конечно… — я села на диване. — Спасибо.

— Тогда приглашаю к столу.

— Да… Только сначала в душ.

Я шагнула в ванную, прикрыла дверь, брызнула в лицо холодной водой и замерла. Снова чуть не заплакала, но уже от нахлынувшей радости. Я поняла, что мне сто лет никто не делал завтрак. Я даже не помню, когда это было. Мама в раннем детстве варила мне кашу, но уже в первом классе я научилась заботиться о себе сама. Потом я сама варила, пекла, жарила для всей семьи. А когда вышла замуж, у меня и мысли не было попросить Егора о том, чтобы он приготовил мне какую-нибудь еду. Даже когда я была беременная. Даже когда болела. Даже когда подхватила «корону» и лежала пластом… Нет, Егор ни разу не налил мне чашку чаю. Он подчеркивал: кухня — женское дело! Здорова ты или больна — неважно. Раз жива — готовь! Накрывай на стол! И шевелись уже побыстрее!

Я подняла глаза, посмотрела в зеркало, с тоской покачала головой. Такая же бледная, лохматая, синяк на щеке проявился еще ярче. Красавица... Хорошо, что белье на батарее высохло, надену, хотя бы буду выглядеть приличнее. Тонкая футболка очень меня смущает.

— Ты очень красивая! — сказал Егор, когда я вышла из ванной. — Как я рад…

— Чему?

— Тому, что мы вместе.

Он положил на серую кухонную столешницу лопаточку для омлета, поставил на круглый стол белое блюдо с тостами. Шагнул ко мне, взял мои руки. Тихо повторил, глядя мне в глаза:

— Ариша, мы вместе.

Я посмотрела в его серые морозные глаза и кивнула.

Он приблизился, нежно, но уверенно поцеловал в губы. Качнулся пол, закружился потолок, теплая волна окутала меня с ног до головы. И мы бы забыли про омлет и тосты, про время и про всё на свете, если бы мой телефон резко, требовательно не позвонил.

— Не бери трубку, — проговорил Кирилл, шевеля ладонью мои волосы и опуская руку ниже, на шею, под футболку. — Всё потом.

Телефон звонил настойчивее.

— Но это звонит свекровь, ее сигнал, — пробормотала я, мягко высвобождаясь из его объятий. — Надо обязательно ответить. Вдруг что-то с Андрюшей!

— Наверное, просто хочет поскандалить, — сказал Кирилл, поцеловав меня в плечо.

— Скорее всего. Но я все-таки отвечу, ведь с ней мой сын!

Кирилл ослабил руки, я схватила телефон, глубоко вздохнула, чтобы унять дыхание и успокоиться, и проговорила:

— Я слушаю, Елена Ивановна.

Голос в трубке был громкий, заполошный, истеричный, и я тоже сразу заволновалась.

Свекровь, задыхаясь, кричала:

— Арина, ну вы где все ходите? До Егора не дозвониться, до тебя не дозвониться, ну что же это такое?! Что за безобразие?!

«Она не знает, что мы не вместе…» — поняла я и тут же запаниковала:

— Господи, что случилось, Елена Ивановна? Что с Андрюшей?

Глава 27. Никакого сочувствия

Глава 27. Никакого сочувствия

— С Андрюшей? Да с ним-то ничего, вот он, бегает, никакого сочувствия! А ведь большой уже мальчик!

Я облегченно выдохнула, а свекровь продолжила истерить:

— Только Андрюша тебя и интересует! Хоть бы поинтересовалась, всё ли со мной в порядке? Как я поживаю?

— А как вы поживаете, Елена Ивановна? — терпеливо спросила я. Мне стало так радостно оттого, что с сыном всё хорошо, что я готова была слушать ее сколько угодно.

— Ужасно! Ужасно я поживаю! Какая-то стерва тяп-ляп помыла полы, и я поскользнулась на лестнице! И повредила ногу! Здешние врачи — тупицы! Они даже не могут сказать, вывих это, растяжение или перелом. Но я не могу наступать, а уж тем более — бегать за этим твоим кудрявым козликом!

— Сочувствую вам, — проговорила я. Мое сердце сильно забилось.

— Сочувствует она… — передразнила свекровь. — Мне-то что от твоего фальшивого сочувствия? Вы с Егором тоже хороши, родители называетесь! Сплавили пацана на бабку — и рады-довольны, живете своей молодой жизнью, в ус не дуете! А мне в мои-то годы легко, что ли, за маленьким ребенком смотреть? Легко, что ли, по лестницам прыгать? Подумали, что у меня давление? Что почки больные? А? Вот ты — подумала?

— Я ведь как раз собиралась забрать Андрюшу…

— Собиралась она… Хотела — так забрала бы! И Егор тоже молодец, мог бы подумать о родной матери, найти пансионат получше, подороже. А лучше бы в санаторий отправил, еще лучше — у моря. И послал бы меня туда одну, а не с ребенком. Какой отдых — с ребенком? Никакого!

— Я сейчас приеду за сыном.

— Да уж приезжай! Раз Егору не могу дозвониться, так уж хоть ты приезжай! Он-то, наверно, на работе. Он, когда в офисе, часто трубку не берет! А ты, бездельница, забери Андрея, не могу больше с ним, устала. Меня должны отсюда на машине в нормальную больницу отвезти, чтобы рентген сделать и, может быть, гипс наложить. А с кем я Андрея оставлю? С собой, что ли, таскать?!

— Не надо никуда таскать, — заволновалась я. — Я быстро.

— Поторопись давай! Пансионат «Лесное королевство». Найдешь адрес в интернете. Жду.

Свекровь бросила трубку, а я схватила серое шерстяное платье и от волнения начала переодеваться прямо при Кирилле. Даже футболку через голову стянула и осталась в бежевом кружевном лифчике. Но тут же спохватилась, прикрылась, густо покраснела:

— Извини, я совсем с ума сошла, просто очень тороплюсь.

— Я понял, — невозмутимо кивнул Кирилл. — Что случилось?

— Свекровь подвернула ногу и хочет побыстрее отдать мне Андрюшу. Надо ехать прямо сейчас, пока она не дозвонилась до Егора. Если свяжется с ним — то всё. Долго не увижу сына.

— Ясно. Поедем вместе, — сразу поднялся Кирилл.

— Спасибо.

Я бросила взгляд на стол, на сковородку с омлетом, виновато пробормотала:

— Извини, что нет времени попробовать твой замечательный завтрак.

— Завтрак не убежит. Не беспокойся.

Выглядела я, конечно, не очень, и волосы растрепались, как одуванчик, — так всегда, когда ложишься в постель с влажной головой. Пришлось собрать их в пучок.

Сев в машину, я слегка подкрасилась, — хорошо, что ношу в сумочке пудру, помаду и тушь для ресниц. Правда, синяк просвечивал и сквозь пудру, да и круги под глазами темнели некрасивыми бледно-лиловыми пятнами. Но я поймала взгляд Кирилла, его полуулыбку — и поняла, что ему я и такая нравлюсь.

Меня очень тревожила грядущая встреча со свекровью. Особенно я беспокоилась о том, что туда же приедет и Егор, и опять произойдет отвратительная сцена. Мнение посторонних меня мало интересовало, но очень не хотелось, чтобы наши скандалы видел Андрюша. Да и Егора я все-таки боялась.

Всю дорогу меня бил озноб, и чтобы хоть как-то справиться с волнением, я завела разговор о работе:

— Кирилл, а ведь ты должен быть сейчас в офисе. У тебя не будет проблем?

— Нет, я еще рано утром списался с Таней из отдела кадров. У меня есть несколько дней переработки, так что сегодня — законный отгул, — ответил он, уверенно управляя автомобилем.

Требовательно зазвонил его телефон.

— Вот как раз и Таня, — он обернулся ко мне и нажал на громкую связь. Я притихла.

— Кирилл, ты можешь говорить? — заполошно заговорила Таня, женщина лет тридцати пяти. Я знала ее совсем немного — она работала в бухгалтерии и занималась кадровыми вопросами. В мое мини-кафе заходила только для того, чтобы взять какой-нибудь фрукт. Таня постоянно сидела на диете.

— Таня, я за рулем, так что говорить мне не очень удобно.

— Тогда я коротко! Может, хоть ты объяснишь мне, что происходит в офисе? Ты давно работаешь и всех знаешь.

— А что там происходит?

— Какой-то дурдом! Егор на работе не появился и даже не выходит на связь! Твоя бывшая жена Настя позвонила и сказала, что опоздает минимум на час! Ты ни с того ни с сего берешь отгул! Наташа, помощница в кафе, говорит, что Арина не придет и обедов не будет! Но главное…