Он кивнул, делая вид, что понимает произнесённый бред.

— Тогда повторюсь. Куда едем?

Мысли скакали с одного на другое в объятом отчаянием мозге. В квартиру, что снимала с подругами, нельзя — там станут искать в первую очередь. Напроситься к соседям-алкоголикам? Через час сама побежит сдаваться в полицию. На работе никто не поверит, и тем более не пустит пожить, опасаясь Ларисы Ивановны. Это Родион свободный писатель в вечном поиске ускользающей музы, а мама в начальниках при городской власти.

Для Осиповых она теперь смертельная угроза. Мать не позволит бросить тень на семью. Усмехнулась горько, припомнив, что теперь тоже Осипова.

— Так что? — напирал таксист.

Лика вздохнула, признавая безысходность своего положения.

— У меня нет денег.

Водитель удержался, чтобы не надавить на тормоз. Злой взгляд в зеркало сопровождался рыком:

— Зачем садилась? Я не благотворительный фонд за так бензин жечь!

На секунду задумалась и торопливо стянула с пальца кольцо. Единственная ценность, с которой расстанется с облегчением.

— Вот, возьмите, тут бриллиант. Оно стоит не меньше ста тысяч.

Шофёр не повёлся.

— Везу до ломбарда?

Она кусала губы, сдерживаясь, чтоб не разреветься. Как достучаться до души профессионального пофигиста? Таксистов подбирают психологи?

Голос дал петуха. Лика взвизгнула:

— Нет! — где взять паспорт? Но об этом говорить не стала. — Оцените сами, насколько позволит совесть, и довезите до ближайшего города.

Мужчина скривился, нахмурив лоб в усиленной мозговой деятельности. Явно решал, что делать со сбежавшей невестой.

— Ты на совесть мне не дави! Неизвестно бриллиант там или нет, и где взяла? Может кольцо ворованное, оттого и сбежала?

— Не оговорите глупости. А официанты в кафе одеты женихами? Я жизнь спасала, а не крала.

Спокойный, как удав водитель продолжал бесить каждым новым словом.

— Значит, не врала про убийцу?

Лика отрицательно мотнула головой, сама толком не осознав, что случилось и чего ждать дальше. Никакой богатой родственницы у неё нет.

— Случайно узнала. Мой жених разговаривал с моей лучшей подругой. Его отец оказывается убил мою маму. Теперь и меня собрался убрать, как только я получу наследство.

— Может он так шутил? — таксист жалел, что подобрал сумасшедшую, начитавшуюся детективных романов. Он хмурился, решая, высадить её прямо сейчас или поверить? Если кольцо с настоящим бриллиантом, найдёт кому продать.

Она решительно потрясла головой:

— Не тот случай. Не знал, что я подслушиваю. Мне нужно затеряться и подумать, что делать дальше.

Она смотрела в уставшее лицо немолодого мужчины с отчаянием. Голос дрожал. Так не сыграть.

— Если муж не шутил, то… — в серых глазах промелькнуло сочувствие. — Станет тебя искать. Тут не только прятаться, фамилию нужно менять. Заброшу тебя в богом и властью забытую деревню. Там найдёшь, где остановиться. Отсидишься. Полиции и сельсовета нет. Никто проверять не станет.

— А работа? — Лика поджала ноги. Её начинало знобить. Простыть не могла. Объяснение одно — нервы.

— Ты отдышись, осмотрись немного и тогда дальше думай. Сейчас всё равно ничего не решишь… — Он взглянул в окно: — Темнеет и небо затянуто. Как бы дождь не полил.

Лика с удивлением поняла, что они за городом, несутся по трассе на север. В состоянии шока потеряла счёт времени.

Она чувствовала боль в изрезанных о камни ступнях. Порванные чулки висели кусками на щиколотках. Подол платья грязный. В волосах цветы от венца. Совершенная безысходность в пустой душе и нет возможности выплакаться.

Автомобиль притормаживал, а значит пришло время прощаться. Вздохнув, собрала в кулак оторванные остатки капрона.

— Вы меня на остановке высадите. Может кто-то мимо пройдёт. По домам стучать неудобно… — Говорить, что брести по полю с порезанными ногами больно, не стала.

Он ворчал, проникнувшись за короткое время симпатией к странной блондинке, но нет времени дольше задерживаться. Дома ждёт больная жена.

— Неудобно на потолке спать. Не бойся просить. Дают — бери, бьют — беги!

— Вот я и бегу… Знать бы куда.

Козырёк остановки закрывал от моросящего дождя, но не спасал от порывов ветра, бросающего влагу в лицо. Лика сидела, скукожившись на узкой скамейке, и готовилась умирать.

Она перестала выскакивать на асфальт под свет фар, пролетающих мимо автомобилей. Ни один из них не хотел подобрать приведение в белом платье. Ноги по колено в грязи. Мокрые волосы спутались. Неизвестно, поверила бы сама на их месте в то, что не ожившая невеста Дракулы?

Визг тормозов и резины джипа вывел из состояния зомби. Ошарашенно вскинула голову, уставившись на торчащего из открытой двери мужчину.

— Что ты забыла тут, чучело? Деревня Вяземка знаешь где?

Вопрос показался обидным. Лика огрызнулась, постукивая зубами.

— Тебя поджидаю. Прислала бабушка с пирожками, — прозвучало неубедительно жалобно.

Мужчина не отступал.

— Ну, так я уже здесь. Прыгай в машину!

Злясь на весь мир, девушка сгорбилась, пряча посиневшие ноги под грязной прелестью мокрого платья.

— Проститутку поищи на кладбище! — она взвешивала, что предпочтительнее: умереть от переохлаждения или быть изнасилованной?

— Я думал ты одна из них.

Зубы предательски отстукивали чечётку.

— Ошибся, — говорила через красную пелену перед глазами. — Таким не даю.

— На тебя сейчас и у мертвеца не встанет… — Властный рык послышался словно издалека: — Садись, говорю!

Чьи-то руки коснулись лица.

— Босс, да она вся горит… — Последнее, что расслышала перед тем как провалиться в спасительную темноту.

Глава 3

Глава 3

Лика бежала по ромашковому полю вслед за мамой. Белое платье мелькало далеко впереди. Светлые разбросанные по плечам волосы блестели на ярком солнце. Она кричала, но не слышала собственного голоса:

— Мама, мамочка, подожди меня! Я с тобой…

Жаркие лучи безжалостно били в глаза. Полю не было конца и края. Ноги заплетались. Губы стягивало жёсткими корками. Кричать стало больно. Саднило горло. Лицо намокло от пота. Волосы били по голым плечам мокрыми прядями. Пахло потом.

Она из последних сил набрала в лёгкие воздух и крикнула, желая остановить уходящую в светлое облако маму:

— Забери меня!

Та развернулась, прежде, чем переступить клубящийся порог между светлым полем и тёмным лесом. Голубые глаза сияли любовью.

— Рано тебе ко мне. Не стремись. Всё наладится, солнце моё. Доверься ему!

— Кому? — кричала уже в темноту. Душу сдавило отчаяние. Одна на переходе между темнотой и светом….

— Вы можете открыть глаза?

Совсем другой голос. Мужской, требовательный. Прозвучал над самым ухом.

Лика с трудом разомкнула тяжёлые веки. В узкую прорезь чуть приоткрытых глаз ударил дневной свет и тут же был закрыт мужским лицом. Серые глаза незнакомца с одобрением смотрели в голубые.

— Ну, вот. Теперь вижу, что живая.

Послышался звук придвигаемого стула.

— Ох, и напугала ты нас, чучело!

Лицо мужчины незнакомо, но наглый голос и манера говорить свысока…

Перед глазами пролетели последние события, которые помнила. Тот самый хам, что искал деревню. Она хотела нахамить в ответ, но изо рта вырвался непонятный клёкот.

Он усмехнулся.

— Есть своя прелесть в том, что ты не можешь говорить, но как-то обидно. Неделю вытаскивали с того света, а ты спасибо не в состоянии сказать.

Лика пыталась понять, где находится, но тонкая шея никак не могла повернуть тяжёлую голову.

Голова болела, как и каждая клеточка измученного тела.

Не верилось, что находится здесь неделю. Хам, скорее всего, наврал, но с какой целью? Ни одному мужчине, чуть симпатичнее обезьяны она больше не доверяла. А этот был намного приятнее, чем шимпанзе. Если зрение не подводило. Со второй попытки заговорить получилось едва различимое сипение:

— М-мн-е-е-е бо-о-о-льно.

Он кивнул.

— Тогда говорить буду я. Хочешь спросить, где ты?

Худенькая, измождённая девушка на секунду прикрыла глаза.

Незнакомец обрадовался.

— Вот и нашли способ общаться. Ты находишься в клинике. Переболела какой-то там необычной пневмонией. Кризис миновал. Через три дня хочу забрать тебя домой.

Она округлила глаза. Какой дом? Он точно маньяк или имеет на неё какие-то виды.

Мужчина продолжал лить слова:

— Нужно оформить выписку. Документов при тебе не было. Буду называть буквы алфавита, а ты кивни, когда попаду. Хорошо?

Ей было непонятно, зачем брутальный, очень небедный мужик возится с оборванкой подобранной в жопе мира. Как вообще он там оказался? Неужели на самом деле искал деревню?

Называть свои инициалы нельзя, Родиона тем более. Постепенно она осмотрела одноместную палату. Сразу возник вопрос: за чей счёт банкет в больнице, где день пребывания не с одним ноликом на конце.

Она показала глазами на воду. Может, продавит ком в горле и сумеет заговорить. Не помогло. В горле больно першило.

Хам продолжал:

— Я оказался на той дороге не просто так.

Лика напряглась. Она ещё там, на лавке, поняла, что богатые Буратины не мотаются по заброшенным деревням.

— Искал родственницу. Сразу скажу, что не нашёл. Неправильный указали адрес.