Просто чудо, что она хоть что-то видела без прямого света!

Она аккуратно надрезала матку, обходя все, что нельзя резать, и в брюшную полость хлынула кровь. Смешавшись с амниотической жидкостью, кровь образовала темный, бушующий океан. Этот горячий океан хлынул на пол и лужей растекся под доктором и ее пациенткой.

— Черт побери, как мне справиться с кровью без откачивания?!

— В сумке лежит груша, — сообщила доктор Свенсон.

— Мне нужна еще пара рук.

— Их нет. Обходитесь так.

Марина схватила грушу, та выскользнула из окровавленной перчатки и запрыгала, как мячик, по полу, где ее и поймал пятилетний мальчик.

— Господи! — воскликнула Марина. — Пусть хотя бы ее помоют.

Доктор Свенсон приказала жестами помыть грушу с мылом в ведре. Марина набрала пол-литра крови и выдавила ее на пол. Сделала так несколько раз. И вот, под многими слоями, увидела ребенка. Он лежал лицом вниз, ножками к голове, а его попка прочно застряла в тазе роженицы.

Марина попробовала высвободить его, но не получилось.

— Поднимите ягодицы, — сказала доктор Свенсон.

— Я пытаюсь, — раздраженно буркнула Марина.

— Просто потяните кверху.

Марина передвинула рожки внутрь матки и велела помощнице тянуть, сильно тянуть. Женщина, и сама обреченная постоянно рожать всю жизнь, делала это изо всех сил, а Марина запустила руки в матку и старалась вытащить ребенка.

Он застрял в матери, словно шалун, забравшийся в разгар игры в узкий шкаф.

Мышцы в плечах и шее Марины напряглись, спина заныла. Сто сорок два фунта Марины состязались в силе с шестью фунтами ребенка.

И наконец с громким шлепком младенец выскочил из ловушки.

Мужчина придержал Маринину спину рукой, чтобы она не опрокинулась.

Мальчик плюхнулся на материнскую грудь.

— Поглядите-ка! Проще не бывает, — доктор Свенсон хлопнула в ладоши. — Теперь отдайте им ребенка. Тут уж они сами все знают.