– Этот, да, – указал он легким кивком головы на конопеня, – объяснил тебе, как нужно вести себя?

– Он, – ответила привереда. Взгляд ее чудесных серых глаз (дальнозорких, отметил зачем-то про себя К.) был все так же прям и открыт. – Это удача, что он оказался рядом со мной. Ты хоть понимаешь, что со мной могло быть? Ты неизвестно где, а я… Он надо мной как спасительный зонтик раскрыл, – закончила свою мысль привереда. – Я с ним чувствую себя в безопасности. Это мало? Это много. Это так много, что большего мне и не надо.

– Тебе вернули допуск? – спросил К. – то, о чем все время хотел узнать, но все откладывал и откладывал на потом.

– Да, мне вернули допуск, – с нажимом ответила привереда.

В нажиме этом было признание, с чьей помощью возвращен ей допуск. Даже не признание, а скорее так: уведомление.

К. задыхался. Кислорода вокруг не оставалось совсем. Углекислый газ, один углекислый газ!

– Да не будь же дурой ты! – вырвалось из него. Он вдруг обнаружил ее у себя в руках – обнимал, прижимая к себе, а она вырывалась; оттого и осознал, что держит ее в руках, потому что она вырывалась из них. – Ты – и он! Как можно? С ума сошла?

– Пусти! – уперлась привереда ему руками в грудь. – Пусти! – Отталкивала его от себя, отпихивала и ударила в грудь кулаком.

В следующее мгновение К. ощутил рядом с собой жаркую глыбу конопеня. Следом за чем его предплечья словно взяли в тиски, – и, оторвав от привереды, конопень отшвырнул К. прочь.

– Лапать еще! – донесся до К. его рев. – Пошел! И не возникай близко! Думаешь, вышел – жизнь малина пойдет? Прокаженным – лепрозорий! Окажешься там же, где был! Гарантия!

К. не понял, как получилось, что ударил его. Рука вдруг сама, без его воли, без замаха, как держал ее внизу, оттуда, сжавшись в кулак, въехала конопеню в крепкий его, тяжелый подбородок – снизу вверх, словно в желании заткнуть его блажащую пасть.

Пасть его и заткнулась. Но с самим конопенем ничего не произошло. Голова у него только откинулась назад, и, качнувшись, он сделал шаг назад.

Наверное, пару-тройку секунд спустя К. должен был лежать на земле, и рядом с ним – его слетевшие с носа, распавшиеся на составные части очки. Куда было ему против конопеня.

Но прежде чем конопень ответил К., между ними оказалась привереда.

– Не смей! Тронешь – не увидишь меня! – кричала она конопеню. И висела у него на руках, загораживала К. от него собой, и так дик, так наждачно-хрипуч был ее крик! Увидела, что конопень подчинился ей, обернулась к топтавшемуся у нее за спиной К., обрушила тот же наждачный крик на него: – Пошел! Чтоб не видела тебя!