— Клянусь распятием, лесничий, золотые слова! — воскликнул король. — И я последую твоему хитроумному совету. Не очень-то мне пойдет монашеское одеяние, но все равно принесите мне рясу.

Нетерпеливый король переоделся аббатом, выбрал четырех рыцарей, также облачившихся в рясы, и, следуя замыслу лесничего, приказал так навьючить трех лошадей, чтобы казалось, будто они везут казну.

Когда они отъехали мили три от замка, лесничий, служивший проводником мнимым монахам, приблизился к королю и сказал:

— Ваше величество, гляньте вон туда, на опушку, и вы увидите Робин Гуда, Маленького Джона и Красного Уилла. Это главари шайки.

— Хорошо, — весело ответил король.

И, пришпорив лошадь, Ричард сделал вид, что хочет ускакать.

Робин Гуд выбежал на дорогу, схватил лошадь под уздцы и остановил ее.

— Тысячу извинений, сэр аббат, — сказал он, — не угодно ли вам ненадолго задержаться, чтобы я смог поздравить вас с благополучным прибытием?

— Святотатец и грешник! — воскликнул Ричард, стараясь подражать языку, которым обычно говорили служители Церкви. — Да кто ты такой, что смеешь задерживать святого человека, идущего исполнить священный долг?

— Я йомен в этом лесу, — ответил Робин Гуд, — и вместе с моими товарищами живу охотой и щедростью служителей Церкви.

— А ты, клянусь спасением моей души, смелый плут, — пряча улыбку, сказал король, — если осмеливаешься мне прямо в лицо признаться, что ешь моих… — я хотел сказать королевских — оленей и грабишь духовенство. Клянусь святым Губертом, по крайней мере в искренности тебе не откажешь!

— Искренность — это достояние тех, у кого ничего нет, — ответил Робин Гуд. — Тем, у кого есть доходы, имения, золотые и серебряные монеты, она ни к чему, и они обходятся без нее. Я полагаю, благородный аббат, — насмешливо продолжал Робин, — вы как раз принадлежите к тем счастливчикам, о которых я сказал. А потому я позволю себе попросить вас посильно помочь в наших нуждах нам и беднякам — нашим друзьям и подопечным. Вы часто забываете, братья мои, что совсем рядом с вашими богатыми жилищами много домов, где и хлеба нет, а ведь золота у вас больше, чем прихотей, которые с его помощью вы можете удовлетворить.

— Может быть, ты и прав, йомен, — ответил король, почти забыв о своем религиозном обличье, — а твое лицо дышит искренностью и честностью, что мне чрезвычайно нравится. Вид у тебя куда более честный, чем твои поступки; тем не менее, ради твоей славной улыбки и христианского милосердия я дарю тебе все деньги, что у меня сейчас при себе — сорок золотых. Я очень огорчен, что их у меня с собой так мало, но король, который, как тебе без сомнения известно, уже несколько дней живет в Ноттингемском замке, совершенно опустошил мои карманы. Итак, этими деньгами ты можешь располагать, потому что мне нравится твое лицо и решительные лица твоих товарищей.