— За вас, князья, страшно.

— За нас не страшитесь, мы никому зла не делаем, и нам его также никто не будет делать…

Они подошли к самой ладье…

— Ой, князья, вернитесь, чует сердце неладное. Аскольд и Дир продолжали смеяться… Непонятное ослепление овладело ими…

Они хотели уже позвать купцов, которых не было видно, как вдруг перед ними во весь рост поднялся какой–то человек, у которого из–под купеческой одежды видна была кольчуга.

Аскольд и Дир взглянули и ужаснулись: перед ними стоял Олег новгородский.

— Вы князьями себя зовете? — загремел он. — Нет, вы — не князья и не княжеского роду, а вот вам князь, сын Рюрика.

И он высоко поднял над головой малютку–мальчика…

Это было знаком, на который из лодки выскочили несколько вооруженных воинов и с оружием в руках кинулись на киевских князей.

Берег Днепра огласился воинственным кличем…

Стоявшие в отдалении струги быстро приблизились на веслах к одинокой ладье.

Засвистали стрелы, забряцали мечи, вооруженные люди один за другим выскакивали на берег…

Несчастные не успели опомниться от неожиданности и были убиты.

А коварный победитель в тот же день вступил в Киев и объявил его присоединенным к владениям князя Рюрика.

Киевляне и не думали сопротивляться…

Правда, они любили своих князей; но у них не было иной связи с Аскольдом и Диром, кроме обычных столований да пиров…

Между тем, личность Олега новгородского была для них замечательной… В Киеве как будто ничего не произошло, ничего не переменилось…

Олег утвердился в днепровской столице и правил городом от имени Игоря…

Договор киевлян с Византией был разрушен…

Над Византией собиралась новая гроза.