— Что ты мне мелочь-то суешь? Ты скажи, куда восемьсот рублей делись?
— Почем я знаю? Разве я знаю, куда вы тратите? Что вы там извозчикам за коляски платите?
— Да, вот на экипаж много вышло, — вспомнил Обломов, глядя на Захара. — Ты не помнишь ли, сколько мы на даче отдали извозчику?
— Где помнить? — отозвался Захар. — Один раз вы велели мне тридцать рублей отдать, так я и помню.
— Что бы тебе записывать? — упрекнул его Обломов. — Худо быть безграмотным!
— Прожил век и без грамоты, слава богу, не хуже других! — возразил Захар, глядя в сторону.
«Правду говорит Штольц, что надо завести школу в деревне!» — подумал Обломов.
— Вон у Ильинских был грамотный-то, сказывали люди, — продолжал Захар, — да серебро из буфета и стащил.
«Прошу покорнейше! — трусливо подумал Обломов. — В самом деле, эти грамотеи — всё такой безнравственный народ: по трактирам, с гармоникой, да чаи… Нет, рано школы заводить!..»
— Ну, куда еще вышли деньги? — спросил он.
— Почем я знаю? Вон, Михею Андреичу дали на даче…
— В самом деле, — обрадовался Обломов, вспомнив про эти деньги. — Так вот, извозчику тридцать да, кажется, двадцать пять рублей Тарантьеву… Еще куда?
Он задумчиво и вопросительно глядел на Захара. Захар угрюмо, стороной, смотрел на него.
— Не помнит ли Анисья? — спросил Обломов.
— Где дуре помнить? Что баба знает? — с презрением сказал Захар.
— Не припомню! — с тоской заключил Обломов, — уж не воры ли были?
— Кабы воры, так все бы взяли, — сказал Захар, уходя.
Обломов сел в кресло и задумался. «Где же я возьму денег? — до холодного пота думал он. — Когда пришлют из деревни и сколько?»
Он взглянул на часы: два часа, пора ехать к Ольге. Сегодня положенный день обедать. Он мало-помалу развеселился, велел привести извозчика и поехал в Морскую.