Было важно правильно определиться с датой сбора, чтобы не допустить чрезмерной сладости, характерной для этого сорта. Ягодам полагалось хорошенько вызреть, но и передержать их было нельзя, поскольку собранный виноград после будет еще две недели вылеживаться под солнцем на крышах. И потому собрать урожай следовало как можно быстрее. Только угадать с датами.

Дон Калоджеро не стал долго спорить с Эрнесто, почти с ходу согласившись на его вариант. После чего положил руку на плечо Винченцо и вместе с ним продолжил обход бесконечных рядов шпалер, на которых дозревали золотые грозди.

– Скажи мне, Винченцо, чем ты намерен заниматься в жизни?

– Я хочу стать гонщиком, вы же знаете, – ответил Винченцо.

– О, это настоящие ковбои… Вечеринки, наркотики, девочки… Но… разве это твое?

– Не знаю… Мне нравится техника, скорость…

Дон Калоджеро вздохнул:

– Ты Маркони… Твой дед был человеком чести. Голову был готов сложить на этой земле, только бы не идти на компромисс с несправедливостью.

Винченцо все еще не понимал, к чему тот клонит.

– В следующем году я приму участие в «Тарге», если закончу обучение у Антонио. Регламент…

– Ты должен принять решение, Винченцо.

– Я принял решение.

– Я говорю о твоей свадьбе. – Дон Калоджеро сорвал виноградину, сунул в рот. – И о свадьбе моей дочери.

Винченцо так и застыл на месте. Дон Калоджеро не остановился. Сорвал больной лист, покачал головой:

– Виноградник в запустении, арендатор сущий осел. Но при надлежащем уходе это золотое дно… Здесь лучшие почвы.

Он обернулся. Винченцо все стоял между рядами шпалер.

– Ты слишком умен, Винченцо, чтобы пускать свою жизнь под откос. У меня нет сыновей. А тот, кто ведет семейное дело, освобождается от армии.

Только сейчас Винченцо понял, чего от него хочет дон Калоджеро. Тот, похоже, давно все продумал.

– Но вы должны пожениться, – продолжал патрон.

Отпираться было бессмысленно. Дон Калоджеро глядел ему прямо в глаза. Винченцо лихорадочно подбирал слова.