– Как она?!

– У нее живот, очень большой и круглый. Я подумал, ты должен об этом знать.

Джованни говорил почти шепотом. По спине у Винченцо побежала струйка пота.

– С ней кто-нибудь был?

– Никого.

– Вы говорили?

– Почти нет. Я только поздравил ее и спросил, кто счастливый отец. Мне ведь и в голову не могло прийти, что…

– Что? Что она сказала?

– Ничего. Только посмотрела на меня.

Винченцо окаменел с трубкой в руке. Розария, Кармела и чета Калоджеро вопросительно смотрели на него.

– Послушай меня, Винченцо! – закричал Джованни. – Не делай глупостей, оставайся там, где ты есть.

Винченцо положил трубку.

– Что случилось? – спросила Розария.

– Ничего.

Они пили, ели приготовленную женщинами рыбу-меч с капонатой, а потом отправились на покой. Но Винченцо не сомкнул глаз. В четыре утра, когда все спали, он вышел во двор, сел в ИЗО и первым паромом покинул остров. Глядя на удаляющиеся в утренней дымке огни Салины, он не смог сдержать слезы. Этот зеленый оазис посреди моря подарил ему дом. Бесконечно много для человека, вся жизнь которого – сплошная череда расставаний.

Вот и сейчас он снова покидал родину, едва успев ее обрести. И все-таки на этот раз все было иначе, потому что Винченцо ехал к семье.

До Неаполя он как одержимый гнал по пыльным южным дорогам. Оттуда на север по автостраде Дель-Соле – через весь итальянский «сапожок». Сутки за рулем. Винченцо питался кофе и колой, отдыхал только на заправках, в машине, и срывался с места при виде полицейских. Малейшая задержка его пугала. Только в пути он и чувствовал себя более-менее спокойно.

На следующий день он позвонил Джованни из телефонной будки в Южном Тироле.