— Вы пишете отчет? — спросил парижанин.

— О нет! Я отвечаю на письма, полученные моим торговым домом. Мне их переправляют прямо сюда. Я ведь по профессии не солдат, а винокур. Сразу после объявления войны меня призвали на военную службу, и отсюда я руковожу моей компанией. Все это крайне неудобно, и поэтому я очень зол на французов. Они совсем не практичны. Если бы они согласились заключить мир, мы бы вернулись по домам. Я чувствую себя таким несчастным от того, что не смогу встретить Рождество с моей женой и детьми. Но французам неведомо, что значит для человека семья. Они все развратники и распутники.

— Знаете, я не думаю, что к Рождеству вы уже будете в Германии.

— Некоторые утверждают, что мы тут досидим до пасхальных яиц. Господи, какой я несчастный!

Все-таки немецкая нация создана для войны. Наивность сержанта была мне отвратительна, но я не мог не отметить замечательные качества коммерсанта-солдата, который и на боевом посту, не выпуская из рук винтовку с примкнутым штыком, продолжал писать деловые письма.

Этому занятию сержант предавался еще целый час, по прошествии которого он обратился к моему компаньону.

— У вас красивый брелок, — заметил сержант, глядя на цепь, пропущенную через петельку на кителе парижанина. — Вам он дорог?

— Если вы захотите отнять мой брелок, я не стану его защищать ценой собственной жизни.

— Я хотел бы у вас его купить, чтобы отправить моей старшей дочери. У нее скоро день рождения.

— То есть, вы предлагаете мне сделку?

— Да, и я готов заплатить звонкой французской монетой.

— Не сомневаюсь, что у вас в карманах полно французских денег. Только я не стану продавать свой брелок.

— Это подарок друга?

— Самого лучшего друга. Я сам себе сделал этот подарок, и он мне очень дорог. Но не из-за этого я отказываюсь его продавать.

— Вы могли бы доставить мне удовольствие.

— Авы вообразили, что я, француз, поспешу доставить удовольствие какому-то немцу? Ну хорошо, держите.

Он сорвал брелок, бросил его на паркет и энергично топнул по нему каблуком.

— Я не знаю, что нас ждет, возможно, настанет день, когда две наши нации станут жить в мире, но лично я, француз, всегда буду находиться в состоянии войны с немцами. Я и одного су никогда не дам за немецкие товары, а свой брелок я не уступлю даже за миллион. Вы мой враг. Вам понятно?

— Вы ведь только что…

— Я говорил то, что считал нужным. На самом деле я никакой не дезертир, я военнопленный и меня это страшно злит, потому что, когда мои парижские друзья предпримут вылазку против вас, меня не будет вместе с ними.