— Стреляют неподалеку от кирпичного завода, — промолвил мой провожатый.

— Где это?

— На входе в деревню со стороны Руана.

— Далеко отсюда?

— Не очень.

— Давайте сходим туда.

Если он и колебался, то всего лишь несколько секунд.

— Идем.

Я зарядил свой револьвер.

— Если пойдем по главной улице, — сказал он, — то попадем между двух огней.

Сразу было видно, что он хорошо знает здешние места. Действительно, французы как раз поднимались вверх по Руанскому шоссе, а саксонцы спускались вниз, и мы обязательно оказались бы между ними.

— А есть какая-нибудь обходная дорога?

— Да, пойдем по Церковной улице.

Этрепаньи, как и все деревни, возникшие у большой дороги, гораздо больше вытянута в длину, чем в ширину. По мере того, как богатели местные жители, рядом с уже имевшимися домами ставили новые, причем строго вдоль дороги, идущей из Парижа в Руан. Именно эта дорога служит здесь главной улицей, причем деревня вытянулась вдоль нее на целый километр, и этот отрезок дороги выглядит, как настоящая улица, окаймленная с обеих сторон рядами домов и оград. Лишь в центре поселения, а также около реки дома отступают вглубь от главной линии застройки. От главной улицы отходят второстепенные дороги, и все они идут в сторону полей.

Церковная улица находилась слева от главной дороги, и я, даже не будучи знатоком этой местности, все-таки догадался, что именно по ней можно обходным путем добраться до кирпичного завода.

Вскоре к нашему удивлению стрельба прекратилась. После отчаянной перестрелки и бешенной скачки, происходившей на наших глазах, наступила мертвая тишина.

Улица, по которой мы шли, была пустынной. Нигде ни звука, ни огонька. Часы на церкви пробили час ночи.

— Похоже, здесь повеселились вольные стрелки, — сказал мой товарищ, когда мы дошли до завода. — Они, поди, уже в Тиле.

— А как же кавалерия?

— Это я и сам не понимаю. Но, если вам интересно, можем пойти взглянуть.