Но волчки уже уступили место другим. У этих одежды были коротки и коротки рукава, показывая их ноги и руки. Один, поместившись посередине, запел⁷, и под его поэму они пошли цугом вокруг, выводя ногами и руками различные жесты, и каждая рука и каждая нога – разное, но все – одни и те же движения. Чтение⁸ становилось гортанным, глухим, и ноги топотали самые резкие уродливые движения, голос становился плавным и гласным и над окоченевшими ногами плавали руки, трепетные и невесомые. “Запомните, о чем хотите спросить, но не спрашивайте здесь, спросите потом, а то обнаружат, что вы христианин”, – сообщил Ильязду Хаджи-Баба.

Но появление следующих вызвало необычайное движение в толпах. Очевидно было, что эти представляли какое-либо новшество, что-то особенное, и сам Баба вытянул вперед сухую шею, стараясь получше разобраться. На них были одеты не войлочные, а барашковые колпаки, и их суконные рясы зеленого цвета и непостижимого покроя придавали этим великанам дикий и устрашающий вид. Каждый из них держал в руке шашку в ножнах (невероятное вооружение для дервиша), и они выступали на цыпочках, почти вприпляску следуя друг за другом. И сколь ни был Ильязд близорук и загнан далеко Бабой, он без труда узнал в предводителе Синейшину.

Вооруженные сделали круг, разбились попарно и начали биться на шашках. Время от времени одна сторона падала на колени побежденная, но все одновременно, тогда менялись местами и начинали вновь биться. Среди воцарившейся удушающей тишины стук шашек раздавался, то учащаясь и усиливаясь, то затихая. “Что это за монахи?” – спросил Ильязд. Хаджи был в затруднении. “Эти призывают к священной войне за ислам, как я понимаю, но я, да и, думаю, все присутствующие, видят эту секту впервые и я не знаю, откуда они свалились. Кавказцы!”

Но вояки, покончив с экспозициями, не удалились, и движение и ропот удивления подчеркнули жест Синейшины, когда тот не вошел в толпу, а вдруг направился к мек-тебе⁹ и, быстро поднявшись наверх, обратился к присутствующим с речью.

Он не заслуживает-де осуждения, выступая в такой момент с речью, так как на это его побуждают необычайные обстоятельства. Мусульмане, берегите Софию. Не думайте, что, если грекам не удалось ее захватить недавно, опасность миновала. Верующие, нам угрожает еще большая опасность. Россия, не сумев силою захватить Стамбул и осуществить свою мечту, решила путем измены и обмана добиться того же. Для этого она выдумала большевизм, нарочно придумала Белую армию, нарочно сделала вид, что существует между ними разлад, и нарочно, сыграв в поражение Белой армии, прислала сюда – под видом мухаджиров¹⁰ – двести тысяч солдат, которых теперь снабжают оружием. Мусульмане, завтра, когда снаряжение этих якобы ищущих здесь гостеприимства будет закончено, одна армия в одну ночь займет Стамбул, и прежде всего Софию, которая будет святотатственно превращена в русскую церковь. Мусульмане, берегите Софию, помешайте русскому заговору.