— Это чахоточный, — сказал адепт. — Посмотри на его легкие, они наполнены чем-то вроде липкого дыма… У идущего рядом с ним ребенка рахит, и кости его покрыты черным флюидом. Его аура похожа на помои, в которых, точно муравьи, кишат красные существа.

— А что это значит, учитель?

— Что все эти существа и зловредные флюиды созданы плохой кровью. Эти болезни, истощающие жизненный флюид, излечиваются с трудом.

— Все это крайне интересно, и я буду прилежно заниматься, чтобы расследовать эти тайны. В самом деле, даже настоящая смерть не была бы достаточно высокой ценой за приобретение таких чудодейственных познаний.

— Благодарю, дорогой ученик. Твои слова доказывают, что ты не сожалеешь о том, что вычеркнут из твоего прежнего мира, и не сетуешь на нас, самовольно переродивших тебя в нового человека.

— Что вы говорите, учитель! Могу ли я чувствовать что-либо другое, кроме глубокой благодарности за все ваши благодеяния? — взволнованно ответил доктор. — В вашем приюте я наслаждаюсь душевным покоем, какого никогда не испытывал. Прежняя моя жизнь внушает мне только отвращение… единственное, что иногда угнетает мое сердце, — воспоминание о невесте, моей бедной Мэри, и невозможность пособить ей.

А разлюбить ее я не могу.

— Не дай тебе Бог забыть ее! Люби, но любовью чистой, и я предвижу, что чем крепче ты будешь, тем больше пользы принесешь ей.

Они подошли к большому зданию в пригороде, построенному на возвышенности и окруженному огромным садом. Над входной дверью была надпись: «Астральная лечебница». Чтобы попасть в дом, надо было пройти садовую аллею и открытую галерею. Много больных сидело в тени деревьев и на галерее, подле столов, уставленных кувшинами с молоком и корзинами с фруктами, которые были окутаны точно голубоватой дымкой.

— Это магнетизированные плоды, — заметил Дахара, вводя ученика в длинный коридор с дверью в глубине.

Они вошли в большую залу, похожую не то на аптеку, не то на библиотеку, так как по одной стене тянулись полки с книгами, а на противоположной были большие шкафы с бутылями, мешками различной величины и пучками сухих трав. Заднюю стену занимал какой-то странный аппарат. Там была большая рама, обтянутая белым, как для кинематографа. Перед ней в полу виднелась широкая металлическая круглая пластина, а возле нее стояла незажженная лампа.

Посреди залы, у заваленного бумагами и различными приборами стола, сидел человек средних лет, с благообразным лицом и глубоким взглядом. Он радушно принял гостей. Побеседовав о делах убежища и находившихся в нем больных, Дахара выразил желание, чтобы его ученику разрешили присутствовать при каком-нибудь опыте.