Данный манифест, написанный, по всей видимости, человеком, имевшим нервное или психическое расстройство, явился бескорыстной патриотической акцией. При этом в годы Первой мировой войны известны случаи, когда мошенники, выдавая себя за членов венценосной семьи, пытались собрать деньги на благотворительность, чтобы затем присвоить их себе либо получить иную выгоду. В 1915 году в печати освещалась история шестнадцатилетней девушки Елены с «обязывающей» к самозванству фамилией Романова. Представляясь великой княжной Татьяной Николаевной, она ездила по пригородам и посещала лазареты, добиваясь для себя соответствующих почестей. При этом самозванка действовала дерзко: заблаговременно сообщала о своем приезде начальникам станций, чтобы ее устроили в вагоне первого класса, знакомилась с генералами и требовала, чтобы они ее сопровождали во время посещения госпиталей. Мистификация была столь смелой и абсурдной, что складывается впечатление, будто Елена Романова в какие-то моменты сама искренне верила в то, что она дочь императора. Тем более что явной материальной выгоды ее похождения не приносили. В действительности она была дочерью крестьянина, владельца мелочной лавки в Петрограде Федора Романова. Позднее отец рассказал, что его дочь в детстве сильно ушиблась головой, в результате чего росла болезненной, страдала головокружениями и нервно-психическими расстройствами. Когда началась война, Елена порывалась бежать на фронт и даже раздобыла форму сестры милосердия. Несколько раз убегала из дома, но сумела добраться лишь до Варшавы. В форме сестры милосердия Романова работала на вокзальных перевязочных пунктах, там же и ночуя, но, не имея денег, в конце концов связалась с мошенницами, промышлявшими кражами. Тем не менее Романова оставила своих сомнительных знакомых и вернулась в Петроград, поселившись в гостинице, где предъявила документ на имя медсестры Варшавского госпиталя А. Д. Смирновой.

25 февраля на железнодорожную станцию Александровская на извозчике прибыла молодая девушка и прямиком направилась в кабинет начальника вокзала Дятлова. Его на месте не было, и она расположилась ожидать в его кабинете. Когда Дятлов вернулся, весьма самоуверенная молодая особа высказала возмущение, что ее не узнали, и, назвавшись великой княжной, в приказной форме потребовала обеспечить ее проезд в Гатчину. Дятлов выразил удивление, что великая княжна путешествует одна, однако Романова заявила, что времена изменились, теперь им с мамой можно ездить одним – в отличие от папы, которого всегда должна сопровождать свита. Позже Дятлов признался, что нашел это объяснение правдоподобным, так как ему «часто приходилось слышать, что великие княжны носят форму сестер милосердия и запросто посещают местные лазареты». Тем не менее Дятлов все еще сомневался, когда, выйдя из вокзала, столкнулся с извозчиком, который утверждал, что привез сюда великую княжну. Это почему-то рассеяло сомнения начальника станции. Вместе с агентом дворцовой охраны и жандармским офицером Дятлов посадил Романову в поезд, и только после этого агент охраны выразил сомнение в том, что это была настоящая княжна, поскольку Татьяна Николаевна выше ростом. Дятлов по телефону связался с Александровским дворцом и выяснил у дежурного чиновника, что великая княжна Татьяна Николаевна находится во дворце вместе со всей царской семьей. Дятлов сообщил в Гатчину о самозванке, но местным жандармам удалось задержать ее уже в госпитале, куда она отправились в сопровождении генерала, с которым она познакомилась в поезде. Установив ее личность, девушку отдали на поруки отцу, однако уже через несколько дней она отправилась на Финляндский вокзал приветствовать раненых: