Тот вечер закончился тостом «за царя, умного, сознающего свой долг и достойного своего народа»[300]. Дума как представительное учреждение, некий аналог Земского собора, должна была легитимировать государственный переворот в воображении разочарованных в верховной власти современников.
При этом сами депутаты опасались революции не меньше, чем министры. Как правило, революционный фактор использовали в качестве предлога давления на власть, но для представителей Прогрессивного большинства Думы революция представлялась нежелательной крайней мерой. В этом отношении показательно выступление лидера кадетов П. Н. Милюкова на конференции партии, проходившей в Петрограде 22–24 октября 1916 года. Он предостерегал соратников от того, чтобы не заиграться в революцию:
Нравственный кредит правительства равен нулю; в последний момент, охваченное ужасом, оно, конечно, ухватится за нас, и тогда нашей задачей будет не добивать правительство, что значило бы поддерживать анархию, а влить в него совершенно новое содержание, т. е. прочно обосновать правовой конституционный строй. Вот почему в борьбе с правительством, несмотря на все, необходимо чувство меры.
Следует заметить, что на этом этапе ни Государственная дума, ни общественные организации не требовали ограничения монархии – речь шла о контроле над правительством ради спасения «исторической власти», о создании «ответственного министерства». Произошедшее немногим позднее свержение монархии, таким образом, стало следствием ошибочных действий власти, отказавшейся идти на уступки в условиях ею же спровоцированного кризиса тогда, когда еще сохранялась вероятность избежать революции.
Динамика общественных настроений: от патриотической тревоги к революционным страхам
Динамика общественных настроений: от патриотической тревоги к революционным страхам