Некоторые корреспонденты в письмах своих называют происходящее в Нью-Йорке схизмою (скизм)[566]. Этим выказывается полное непонимание случившегося. Разве можно назвать схизмою кражу шер? Ввиду таких явных непониманий действительности еще более повелительным становится скорейшее основание Общества. Если Комитет считается маленьким и неформальным, то общественное мнение может опираться лишь на нечто вполне формальное и немаленькое. Между прочим, иногда упоминается какое-то предположение о возможности соглашения. Трудно себе представить, какое такое соглашение возможно с тиграми и волками, но если бы кто-то заговорил о таком соглашении, то спросите его, как он себе вообще такое соглашение представляет. Наверно, когда он подумает о таком соглашении конкретно, то вряд ли найдет подходящие условия. Ведь Вы все и мы ни в чем не менялись и ни на кого не нападали. На всех нас напали неожиданно и беспричинно с явным предумышленным намерением искоренить всех членов совета и завладеть всем. Неужели же это явное на нас всех нападение все-таки еще не ясно кому-то? Интересно бы знать, о каких таких соглашениях вообще возможны рассуждения. Если и помещение Школы и «Пресса» находятся под опасностью, то ведь и Музей находится в таком же положении. Морис, как ближайший заведующий Музея, конечно, будет в курсе всяких на Музей нападений. Ведь заговор существует, и нинкомпупы и даже министры в нем участвуют. За целый год невозможно было распознать, на чем именно основан заговор, и даже остались неизвестными точные пункты обвинений. Не зная этих точных формулировок, ни Вы ни мы не можем и отвечать так же точно, хотя и вся правда, и все факты за всех нас. Также тревожимся, как открылась Школа. Есть ли ученики у Зины и у Мориса, и какие классы с какими преподавателями удалось сохранить? Конечно, злоумышленники будут ловить учащихся даже в подъезде, будут перехватывать письма — обо всем этом Вы уже достаточно нам писали. Но все же хотя бы даже в уменьшенном размере Школа должна быть, ибо дело образования не может быть нарушено узурпаторами.

Посылаем Вам наши лучшие мысли — держите крепчайшее единение, приближайте друзей — и старых, и новых.

Сердцем и духом с Вами,

Е. и Н. Р.

197 Н. К. Рерих — Р. Я. Рудзитису

197

Н. К. Рерих — Р. Я. Рудзитису

24 октября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

24 октября 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Родной Рихард Яковлевич,

Только что получили Ваше славное письмо от 16-го и сегодня же спешу написать Вам, хотя бы и не заказным, ибо сегодня почта по случаю местного праздника закрыта. Ваша мысль об издании Сборника, посвященного памяти Ф. Д. Лукина, превосходна[567]. Именно к трехлетию его ухода такая книга очень хороша. Конечно, кроме статей друзей и сочленов могут быть включены и его статьи. Со своей стороны я дам статью «Светлой памяти Ф. Д. Лукина»[568]. Именно нужно достойно отмечать память незабываемых больших деятелей. В истории Латвийского нашего Общества такой памятник останется лучшим поощрением молодых начинающих работников. Итак, еще раз скажу, что мы все в восторге от этой мысли и желаем Вам успешно, как всегда, осуществить ее.