Сердцем и духом с Вами,

Р[ерих]

В ближайшей программе рижского издательства предположено: издать письма Е. И.[628], книгу, посвященную памяти д-ра Лукина[629], мои книги по-латышски, новую монографию[630] и книгу Рудзитиса о Великих Учителях[631].

230 Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

230

Н. К. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант, К. Кэмпбелл и М. Лихтману

23 декабря 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

23 декабря 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 123

Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],

Пришло письмо Зины от 3 декабря, дополняющее описания неприемлемых условий соглашений, а также письмо Мор[иса]. Кроме того, получился и невероятный документ от газеты «Солнце», присланный Зиною. Мы телеграфировали Вам, что были крайне амюзед[632], читая его, и посылаем Вам меморандум наших ответов. Читая это неслыханное нагромождение подтасовок и цитат из лживых харбинских газет, право, не знаешь, смеяться или плакать. За целый почти год адвокаты с голландскими фамилиями высидели документ весьма слабый. Конечно, на каждый его пункт можно отвечать, и можно лишь поражаться, что газета «Солнце», считающая себя большим изданием, может цитировать харбинскую белиберду из человеконенавистнических фашистских газеток. В свое время мы Вам послали выписку из фельетона шаляпинского, в котором достаточно характеризованы харбинские нравы. Вы ведь помните, что и с меня фашистская газетка требовала 500 долларов, и по причине отказа проявила себя. Газета «Солнце», если любит цитировать ложь и ерунду, должна бы цитировать из тех же газеток и другие абсурды: например, что я будто бы выдаю себя за воплощение Сергия Радонежского, что мы питаемся человеческим мясом, что я антихрист, что я глава мирового фининтерна, что на нас напали в Пекине хунхузы, и тому подобную ложь, которою они преследовали не только нас, но и всех порядочных выдающихся деятелей, например, проф[ессора] Гинса, Гондатти, Шаляпина, митрополита Сергия и других. Странно, что адвокаты газеты «Солнце» не сообразили, что имеющаяся у Вас бумага от «Гаймушо», а также письмо в газету монгольского князя Деванга совершенно аннулируют все их лживые нагромождения. Из этих двух свидетельств видно, что Япония нас вовсе не преследовала и считает харбинскую выходку как «шир игноренс» русских эмигрантов, а князь Деванг свидетельствует о наших с ним прекраснейших отношениях. Кроме того, неужели Глиин и многие другие, а также Агрик[ультурный] Деп[артамент] не опасаются, что, отвечая на все эти ложные вымыслы, мы вынуждены будем предъявить как переписку о ботаниках, так и прочие письма и телеграммы, относящиеся к этому делу. Вряд ли Глиину улыбается такой оборот, не потому ли трио в своих наглых условиях требовали прекращения дела о клевете.