— Тетя! — жалобно всхлипнул он. — Батечка там… на ветру…

— Мы поможем, — она почти пела, видя свое имя в заголовках завтрашних газет. — Мы привезем к тебе в Жлобино культуру…

— Да не доехать батечке назад в Жлобино! — вскрикнул Самоша, остро ненавидя в эту минуту и женщину в зеленом, и главного доктора, и всех этих усмехающихся, гогочущих..

Неожиданно из боковой двери заскользила выпущенная распорядителем стайка девочек в сером:

Елагина гневным жестом их удалила. Момент был самый неподходящий, и кто-то из гостей откровенно захихикал. Самоша воспользовался замешательством толпящихся людей и выбежал из зала.

Отец по-прежнему лежал у больничных ворот, но над ним хлопотали женщина и девочка, которых Самоша прежде не видел.

— Меня зовут Анна Илларионовна, — сказала женщина. — Заночуете у меня, а там видно будет.

Девочка важно добавила:

— А меня зовут Лиза. Нашего папу сторожат жандармы. Мама говорит, это очень большой почет, когда твоего папу сторожат жандармы.

Через четверть часа к больнице подкатила вереница экипажей и с одного из них соскочила госпожа Русанова. Сторож услышал цоканье копыт лошадей, вышел из калитки.

— Фонд помощи? Ага. Жлобинцам? Ага. Ищите мальчишечку вон в той парадной. Однако не поручусь. Метет, проклятая!

ГЛАВА ВТОРАЯ. СЛИШКОМ МНОГО СОБЫТИЙ

ГЛАВА ВТОРАЯ.

СЛИШКОМ МНОГО СОБЫТИЙ

— Разбойник за дверью захоронился, я видела… Беги за ним, а мы с Майкой из сада подкрадемся.

Разбойнику было не то семь, не то восемь лет, он уже перелезал с лестничной площадки через окно в дворовый сад, как вдруг увидел на дорожке девочку.

— Бегите, пацаны! — крикнул он кому-то на лестницу. — Сивка-Бурка нас выследила.

— И не пацаны, а разбойники. И не Сивка-Бурка, а Сильва, — важно поправила его девочка. — Ну что, проиграли, проиграли?