Зашли Потанин и Загоскин, оба хмурые, непривычно строгие, даже мрачные, словно только что с похорон явились или на похороны собрались. Ядринцев не мог сдержать улыбки:

— Ну-с, господа сибиряки, пробил и наш час! Дождались и мы светлых минут. Хотя, глядя на вас, этого не скажешь…

Ядринцев, как всегда, был подтянут, оживлен, свеж и наряден в своей крахмально-белой рубашке, с новомодным синим галстуком, в тон которому кокетливым треугольничком смотрелся из нагрудного кармана пиджака платок.

Потанин и Загоскин растерянно переглянулись. И Ядринцев тотчас заметил эту их неловкость и неестественность, засмеялся и спросил:

— Да что с вами? Стоите словно в воду опущенные… Ничего, друзья, верю, что все наши сегодняшние волнения окупятся сполна. И напрасно иркутский телеграф столь бессовестным образом испытывает наше терпенье. Прошу вас, проходите, — тронул Потанина за плечо. — Пришли вы очень кстати. Мне надо посоветоваться с вами по одному неотложному делу. Между прочим, слыхали новость? Глеб Иванович Успенский наконец-то осуществил свою давнюю мечту и отправился по Сибири… Был в Тобольске, добрался до Томска. Должно быть, как раз поспел к открытию университета… Молодец, Глебушка! Может, и в Иркутск заглянет… — Ядринцев осекся и удивленно посмотрел на Потанина и Загоскина, стоявших в прежних, точно застывших, позах. — Да что с вами? — спросил уже с досадою. — Григорий Николаевич, Михаил Васильевич… Что с вами? Объясните наконец. Или вы и этого сделать не в силах?

— Не в силах… — глухо сказал Потанин, переступая с ноги на ногу, и губы его при этом судорожно покривились, но тут же справился с собою, поднял голову и посмотрел Ядринцеву прямо в глаза. — А силы нужны, много сил. И вам, Николай Михайлович, в особенности. Соберите всю волю в кулак… Силы нужны.

— Да о чем вы? — переводя взгляд с одного на другого, спросил Ядринцев. И вдруг увидел в руках Потанина небольшой квадратный листок, увидел и сразу понял — телеграмма. И нехорошее предчувствие тотчас овладело им, страшная догадка словно током пронзила:

— Что это? Что за телеграмма?.. — Ядринцев подался вперед, не сводя взгляда с этого, как показалось, нелепого бумажного квадратика, завораживающего своим загадочным телеграфическим шифром. — Что это? Неужто… нет, нет! — поднял руку, точно защищаясь, резко взмахнул. — Ни за что не поверю! — Но сомнение, видимо, уже закралось. — Неужто опять откладывают открытие университета? Что же вы молчите?!

Он почти вырвал из рук Потанина телеграмму и прямо-таки впился в нее глазами. Григорий Николаевич зорко за ним следил, и глаза его были полны тревожного ожидания.