– Приказ не должен быть длинным, – нарушил молчание Орлетон.
Он смотрел куда-то вдаль с довольным видом. Казалось, он забыл, что речь идет о смерти человека; он испытывал чувство гордости, удовлетворение ученого, только что решившего трудный стилистический вопрос. Низко склонившись над столом, он написал всего лишь одну фразу четким, аккуратным почерком, посыпал песком написанное и, протянув листок Мортимеру, сказал:
– Я согласен далее скрепить это письмо своей собственной печатью, если вы или ее величество королева считаете, что не должны сами этого делать.
Он и впрямь был весьма доволен собой.
Мортимер подошел к свече. Письмо было написано по-латыни. Он медленно прочитал вслух:
– Eduardum occidere nolite timere bonum est. – Затем, взглянув на епископа, сказал: – Eduardum occidere – это я хорошо понимаю, nolite значит «не делайте», timere значит «опасаться», bonum est – «хорошо».
Орлетон улыбнулся.
– Как надо понимать: «Эдуарда не убивайте, бойтесь недоброго дела», – спросил Мортимер, – или же: «Не бойтесь убить Эдуарда, это доброе дело»? Где же запятая?
– Ее нет, – ответил Орлетон. – Если Господь пожелает, тот, кто получит письмо, поймет его смысл. Но разве можно кого-нибудь упрекнуть за такое письмо?
Мортимер озадаченно поглядел на него.
– Я не знаю, – проговорил он, – умеют ли Мальтраверс и Гурней читать по-латыни.
– Брат Гийом, которого по вашей просьбе я послал с ними, понимает латынь. К тому же гонец может передать изустно, и только изустно, что любые предпринимаемые согласно этому приказу действия должны совершаться так, чтобы не оставить следов.
– И вы действительно готовы скрепить это послание своей печатью? – спросил Мортимер.
– Конечно, – отозвался Орлетон.
Поистине он был добрым другом. Мортимер проводил его до самого низа лестницы, потом вновь поднялся в опочивальню королевы.
– Милый Мортимер, – сказала Изабелла, – не оставляйте меня одну нынче ночью.
Сентябрьская ночь вовсе не была такой уж холодной, чтобы королева боялась замерзнуть.
Глава IX Раскаленное железо
Глава IX
Раскаленное железо