Домой. Только родной дом Кристины в другой стране, на расстоянии почти двух тысяч километров. До него лететь целый рабочий день. И даже прямого рейса нет.

А то, что было здесь, домом так и не стало. Арендованная комнатка в спальном микрорайоне Алматы – большее она не потянула. И с той так уверенно попрощалась всего два часа назад. Кристина работала полгода, чтобы умотать отсюда. С маминым свадебным платьем в чемодане. Только вчера уволилась. Денег в её кошельке с грабительскими алматинскими ценами хватит дней на девять проживания в каком-нибудь премерзком хостеле или в посуточно сдаваемой квартире. Хорошие номера здесь стоят не меньше, чем на европейских курортах.

В толпе Кристине сказали, что денежки за авиабилет она увидит не скоро, если их вообще вернут. Сколько они их продали? Сколько ещё она не сможет улететь? А вдруг месяц? Два? Разве справятся быстро другие авиаперевозчики с такой нагрузкой? На эти вопросы нет моментального точного ответа у обычного пассажира. Горячая линия компании перегружена, Кристина висела на телефоне уже больше десяти минут в ожидании ответа оператора.

Тратить последние деньги на жильё и искать временную работу? Или ждать, что случится чудо, кто-то сдаст свой билет и именно Кристина станет той счастливицей, которая купит его? Попробовать поездом? Конечно! Ей должно хватить на билет. Она не останется в этом городе ни днём больше, а уж тем более не попросится обратно к бывшему работодателю в «змеиный» контакт-центр. Поездка в Алматы с самого начала была ошибкой. Так она думала на протяжении ста семидесяти восьми ночей, вычёркивая каждый день отработки в календаре.

В первую же неделю после приёма на должность оператора контакт-центра начальник отправил Кристину на двухдневный учебный курс по холодным звонкам. Как оказалось, по договору за эти ничтожных два дня она должна была взамен отдать не меньше шести месяцев своей жизни либо возместить стоимость обучения при досрочном увольнении. Кристина и так еле-еле сводила концы с концами. Родители-пенсионеры и рады были бы помочь, но Кристине было стыдно перед стариками, сама ведь заварила эту кашу. Она ничего не рассказывала им про проблемы на работе, не жаловалась.

Все эти месяцы одна пава из контакт-центра, которая сидела в конце рабочего дня в бигуди, во всеуслышание попрекала Кристину за то, что та не справляется со своей работой, а остальные перегружены, хотя платят им одинаково. Каждый раз, когда клиент обращался по-казахски, Кристине приходилось переводить звонок на коллег.

Действительно, оператор контакт-центра должен владеть тремя языками: казахским, русским и английским. Но в месяц увольнялось сотрудников больше, чем успевали найти и обучить людей на замену, потому и привязывали их хитрым договором и закрывали глаза на частичное несоответствие должностной инструкции. Кристина была исполнительной, неконфликтной, охотно брала дополнительные смены, если кто-то из операторов заболел, свободно говорила на английском языке, а на крики в курятнике шеф предпочитал закрывать глаза и уши.