– Мы больше не принимаем в этом участия, – сообщил он. – Раскопки будет вести армия. Они будут увозить отсюда артефакты, как только смогут их забросить в кузова грузовиков.

Глаза Лили изумленно округлились.

– Свитки при неосторожном обращении будут уничтожены! – задыхаясь, произнесла она. – После шестнадцати веков, проведенных под землей, пергамент и папирус могут рассыпаться от резкой смены температуры, да и просто от неосторожного прикосновения!

– Ты же слышала, я говорил адмиралу то же самое. – Питт беспомощно развел руками.

Судя по лицу Тринити, он был совершенно сбит с толку.

– Ну и что мы будем делать?

Питт взглянул на вешки, отмечавшие внешние границы периметра, и задорно улыбнулся:

– Пока суд да дело, давайте закончим работу. Шоу кончается только тогда, когда оно действительно кончается.

69

69

У причала александрийского яхт-клуба остановился длинный лимузин. Шофер открыл дверь, и из машины вышел Роберт Капестерре. Он был одет в белый льняной костюм от превосходного портного и совершенно не походил на Топильцина.

Сбежав по каменной лестнице, он поднялся на борт ожидавшего его катера, который сразу же отошел от причала. Роберт Капестерре устроился в удобном кресле и получил возможность сполна насладиться поездкой по живописной гавани мимо того места, где когда-то стоял Александрийский маяк, одно из семи чудес света, грандиозное сооружение высотой 135 метров. К сожалению, от него осталось только несколько камней, встроенных в сооруженный на этом месте арабский форт.

Катер направился к большой яхте, бросившей якорь за пределами гавани напротив обширного песчаного пляжа. Капестерре уже приходилось на ней бывать. Он знал, что ее длина сорок пять метров и что она была построена в Голландии. Яхта имела очень изящные, обтекаемые обводы и могла развить скорость до тридцати узлов.

Замедлив ход, катер приблизился к спущенному трапу, и пассажир легко поднялся по удобным ступенькам. На палубе его ожидал человек, одетый в открытую шелковую рубашку, шорты и сандалии. Они обнялись.

– Добро пожаловать, брат, – сказал Пол Капестерре. – Давно не виделись.

– Прекрасно выглядишь, Пол. Ты, будучи Ахмедом Язидом, ощутимо прибавил в весе. Сколько ты набрал? Фунтов восемь?

– Двенадцать.

– Как-то странно видеть тебя без формы, – сказал Роберт.

Пол пожат плечами:

– Мне осточертела арабская одежда Ахмеда Язида, и особенно этот дурацкий тюрбан. – Он отступил на шаг и с улыбкой взглянул на брата: – Кстати, я ни разу не видел тебя в наряде ацтекского бога.