Он дотронулся до своего пострадавшего лица пальцами и снова скорчился, когда боль отдалась по всей стороне головы.

Он попытался открыть глаза, но ему удалось только слегка приоткрыть один из них. Веки второго были плотно сжаты. Когда открытый глаз смог различить предметы, он узнал, где сейчас находится. Это был старый склад продовольствия и снаряжения. Кто-то толкнул его в бок.

— Эй, ты, сядь!

Носок ботинка перевернул его на спину и Танцующий С Волками сорвался с места, чтобы избежать удара. Задняя стенка склада встала перед ним преградой.

Там он и сел, уставясь здоровым глазом сначала на бородатого сержанта, стоящего прямо перед ним, а потом на любопытные лица белых солдат, толпящихся в дверях.

Чей-то голос за их спинами неожиданно проревел:

— Дайте дорогу майору Хэтчу, эй, вы! — и лица стоявших в проходе исчезли.

В складскую хижину вошли два офицера — молодой, чисто выбритый лейтенант и намного более старшего возраста мужчина, носящий длинные седые бакенбарды и плохо сидящую на нем форму. Глаза старшего были очень маленькие. Золотые полосы на его плечах поддерживались дубовыми листьями, которые служили знаком отличия майора.

Оба офицера смотрели на него с выражением отвращения.

— Кто он, сержант? — спросил майор, и его тон был холоден и подозрителен.

— Еще не знаю, сэр.

— Он говорит по-английски?

— Тоже пока не знаю, сэр… Эй, ты… — это уже адресовалось Данберу, — ты говоришь по-английски?

Танцующий С Волками закрыл и снова открыл свой здоровый глаз.

— Говоришь? — снова спросил сержант, прикладывая свои пальцы к своим же губам. — Говоришь?

Он ударил слегка по одному из черных ботинок пленного, и Танцующий С Волками сел ровнее. Эти движения совсем не походили на угрозу, но когда он сделал его, заметил, как оба офицера отступили назад.

Они боялись его.

— Ты говоришь? — еще раз переспросил сержант.

— Я говорю по-английски, — устало произнес Танцующий С Волками. — Мне трудно говорить… Один из ваших мальчиков сломал мне челюсть.

Солдаты были в шоке. Они не ожидали услышать английскую речь вообще, а уж тем более с таким чистым произношением. С минуту они стояли в немом изумлении, повернув к нему свои головы.