Абакумов нервно сжался и в несколько пониженном тоне продолжил:

— Да, это еще не все, товарищи. Некоторые представители высшего командования после покушения начали позволять себе некорректные высказывания не только в адрес Гитлера, но и нашего правительства. — Абакумов перелистнул страницу в блокноте. В кабинете повисла тяжелая тревожная тишина. — Так, Маршал Советского Союза Жуков дважды высказался в очень грубой, недопустимой для такого чина форме, по поводу его снятия с должности представителя Ставки. Жуков недоволен тем, что теперь не может, как раньше, осуществлять личный надзор за проведением военных операций и, как он проговорился, вынужден подчиняться указаниям из Москвы. Товарищ маршал позволил себе заявить следующее: «…подчиняться тем, кто и пороху-то фронтового не нюхал».

Глава контрразведки перелистнул еще одну страницу Фитин, глядя на него, подумал: «Эдак, родной, ты скоро и на всех нас цитаты найдешь».

— Очень подозрительно, с точки зрения безопасности, стал вести себя и Маршал Советского Союза Рокоссовский. Высказываний, подобных Жукову, он не допускал, но в последнее время от него часто слышали речи по поводу переустройства Польши. Товарищ Сталин, я, конечно, не представитель Главного штаба, но, если вы позволите, я посоветовал бы снять товарища Рокоссовского с главного направления, которое ведет на Польщу, и перевести его на второстепенный участок фронта.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — чуть не присвистнул Фитин. — Да такой перевод смерти подобен! Абакумов, что ж ты творишь, сукин сын? Ведь ты же прекрасно знаешь, что Рокоссовского посадили в тридцать седьмом и выпустили только в связи с войной.

Никто на него дела не закрывал. Ты же его сейчас хоронишь! Живьем».

— Это единичные случаи, товарищ Абакумов? — голос Сталина прозвучал недовольно.

— Нет, товарищ Сталин. Подобные мысли в последние дни высказывали также генерал Кузнецов, генерал Ашаров, генерал…

— Не нужно читать, — остановил начальника контрразведки глава государства. — После изложите в письменном виде. У вас все? — Абакумов кивнул. — Можете садиться. — Сталин заложил левую руку за спину и выпятил узкую грудь в маршальском мундире с одной «Золотой Звездой». — Как мы можем видеть, покушение на Гитлера негативно сказалось на моральном уровне нашего командного и офицерского состава. Это очень плохо, товарищи. С такими людьми следует провести соответствующую работу.

Сталин говорил вдумчиво, пережевывая каждое слово.

Он с неудовольствием выслушал Абакумова. Нет, не такой доклад хотел услышать Главнокомандующий. Что за детский сад: один говорил, второй говорил… Нужно, чтобы в докладе все что-то делали, думали и действовали. Собирали на секретные совещания генералов, продумывали, как уничтожить, убить его, самого Сталина. Свозили тайно к столице войска. Вступали в контакт с американцами и англичанами. Вот что он хотел бы услышать от Абакумова. А не мальчишеские сопли. Ну да ничего, раз у него фантазии не хватает, Лаврентий раскрутит дальше по традиционному сценарию. Однако пусть мальчишка еще раз выскажется. Тогда посмотрим, оставлять его в повозке или же выбросить на обочину.