— Случилось что-нибудь, Станислав Семенович?

— Кто снял колеса?

— Я не знаю.

— Не знаешь, — Рехнер снял очки и начал медленно протирать их носовым платком. Обычно этот жест не сулил ничего хорошего. — Кто дежурил ночью в бассейне?

— Вилюс. Только не говорите, что это я сказала.

— Ты сама передашь ему, чтобы он немедленно поставил колеса на место.

— Их у него уже нет.

— Значит, ты навела. Знаешь, чем это пахнет?

— Нет, нет, — Нелли сейчас была похожа на провинившуюся школьницу. — Я только сказала ему, что тут один блатной очень беспокоится за свою новую резину.

— Почему ты не разрешила ему поставить машину под окна?

— А кто он такой? Здесь и не такие упакованные отдыхали.

— Чтоб сегодня же колеса стояли. Пусть хоть со своей тачки снимает. Не то завтра ни тебя, ни его в городе не будет. Поняла?

— Ладно, — Нелли встала. — Только чего так разоряться из-за какого-то писаки.

— Если ты еще раз… Одним словом, ты меня знаешь… Свои делишки можешь обделывать где хочешь, но чтоб здесь, у меня, был порядок. — Станислав Семенович надел очки. — А теперь пошла вон.

Едва молодая женщина вышла, раздался телефонный звонок. Директор поднял трубку.

— Да, я слушаю… Задерживается. Ну, что тут сделаешь, над погодой мы еще не властны… Да, все нормально, даже оплачен… Нет, конечно, на фамилию Иванова Ивана Васильевича… Да, в его духе, тихо и скромно. Ладно, звони, как только прилетит.

Станислав Семенович встал из-за стола и подошел к окну. "Хонды" на стоянке не было. Он открыл сейф, вытащил связку ключей от номеров и вышел из кабинета.

— В каком номере мы поселили журналиста? — спросил он у администратора.

— В пятьсот восьмом. Он только что уехал на вашей машине.

— Я знаю. Там же, на пятом, ремонт собирались делать.