– Это просто невероятно…, – тихо проговорил Захаров. – Я всегда относился ко всему этому скептически. А оказывается, что все эти вещи существует, где-то рядом с нами… и живут своею жизнью.

– Да, это действительно так…, живут и существуют рядом с нами. Возможно это покажется странным… Работая с Ларисой, я вдруг уловил, нечто до боли знакомое, – проговорил Силин, расхаживая по кабинету.

– Что именно? – спросил Захаров, затаив дыхание.

– Я, вдруг уловил очень характерный почерк, одного человека, которого я когда-то знал по медицинскому институту. Некто Михаил…, фамилию я к сожалению не помню.

– Чертовски интересно, – проговорил Игорь, задумчиво глядя на врача. – И, чем же отличался он от других? Вы занимались с ним в одной группе?

– Нет, мы учились в разных группах, но на одном факультете, а запомнил я его по неординарности мышления.

– Он, что же как-то отличался от студентов? – спросил Рафик, стоя у окна.

– Я бы не сказал так… Понимаете, личность формируется, начиная с младенческого возраста, можно сказать с первого вздоха ребенка и продолжается всю жизнь. Однако важнейшим периодом становления, является детство, отрочество, юность. Именно в эти годы, под влиянием семьи, школы, общества, формируется психика, Устанавливаются какие-то запреты, появляются ориентиры на хорошее или плохое, складываются представления о правде, фальши, красивом или безобразном.

– Иначе говоря, каждый человек становится своеобразной духовной моделью, со своей логикой поведения? – спросил Рафик.

– Да, именно внешняя среда, образует основные матрицы реакции поведения. Так вот у Михаила этого самого, не было родителей, он был из детского дома. Может поэтому, а может, и нет, но у парня была какая-то поразительная логика, я бы сказал двуликая, что ли.

– Это как? – не понял Игорь.

– Дело в том, что он мог быть доброжелательным, а мог становиться подлецом. При этом ему было абсолютно наплевать, на мнение окружающих. К тому – же он был очень самоуверенным, честолюбивым молодым человеком.

– Он закончил институт? – уточнил Захаров.

– Нет, его отчислили, – покачав головой, отозвался Силин, – с пятого курса, по-моему.

– Но раз его отчислили, значит, он не мог заниматься медицинской практикой? – предположил майор.

– Да, конечно он не стал врачом, уж не знаю к счастью или нет.

– Почему же? – удивился Захаров. – По-моему нормально, что человек с двойной моралью не стал медиком.

– Так то, оно так, – проговорил Силин, вздохнув.

– Что же вас тогда терзает. Андрей Юрьевич? – спросил Рафик.

– Понимаете, работая с Ларисой, я вдруг отчетливо почувствовал его, бредовую идею о спецификах мгновенного гипноза, об ураганном погружении человека в сон, с помощью блестящих металлических колец и многих других вещей. Его именно эта тема, в институте интересовала больше всего, в свое время. Он словно был помешан на ней и все разговоры у него сводились к этому.