– Нет, нет, спасибо, все было очень вкусно. Я благодарен, что вытащили меня сюда, но мне надо идти.

– О-кей, если я понадоблюсь, то вы знаете, как меня найти.

Простившись с Дайсом, Захаров медленно брел по темной вечерней улице, освещенной миллиардами неоновых лампочек, причудливо моргающих и переливающихся всеми цветами радуги.

Шагая к подземной станции, он анализировал их разговор с Дайсом. Конечно найденный Джоном работавший ранее ночным администратором Гэс, мог пролить свет на гибель Кирилина. Хотя утверждать это на сто процентов было не возможно, так как было неизвестно, насколько сильно у него деформировалась нервная система, как низко пал он на социальное дно. Хотя еще несколько лет назад он был абсолютно здоровым человеком.

«Что же стоит за этим: кто-то или что-то? – подумал Игорь. – Какое событие могло так надломить человека? А ведь для этого наверняка должна быть причина или целая сумма причин. Может это дело рук Шамана? Хотя нет, данных о том, что Назаров останавливался в отеле, нет, по крайней мере, официальных, да и глупо все валить на Шамана.

Что же все-таки помнит и знает Хомски? А если помнит и знает, то, захочет ли поделиться этим с незнакомым человеком?».

Остановившись Захаров, достал сигарету и, откусив фильтр, закурил. В ту же секунду почувствовал, как под ногами дрожит земля и слышится грохот проносящегося поезда.

В этом месте под землей пересекались несколько линий метро, а подземная станция представляла собой подземный городок с магазинами, закусочными, парикмахерскими и прочими заведениями. Там были свои улочки, переулки и тупики, одним словом все, как и на поверхности. Из любопытства он немного потолкался среди людей, изучая незатейливый ассортимент подземных лотков, затем, повинуясь течению толпы, зашел в вагон электропоезда. Наконец поезд вздрогнул и стал медленно набирать обороты. Мимо за окном проплывает мемориальная доска с надписью: «В память смелых и талантливых людей, построивших Нью-йоркскую подземку – чудо XX века».

Добравшись до отеля, Игорь остановился, и оглядел его здание при свете фонарей. Балконы с изящными решетками, причудливые блики на сером фасаде, из многочисленных окон с разных этажей льется холодный неоновый свет. Рядом с входом расхаживает швейцар в роскошной, расшитой золотом униформе и огромной фуражкой с козырьком.

Поднявшись на свой этаж, пройдя по пустому коридору неслышно ступая по ковровой дорожке, Игорь остановился у дверей своего номера и достал брелок с ключом. Он никогда не оставлял ключ от своего номера, даже если и покидал его на продолжительное время. При этом, всегда выходя из помещения, небольшая в несколько миллиметров метка уже находилась под ногтем его мизинца. Ему оставалось лишь отточенным, незаметным движением, оставить ее между дверью и косяком при закрывании замка. Если дверь открывалась в отсутствие хозяина, то метка выпадала, а это могло означать только одно – в номере кто-то был или находился в настоящий момент.