– … Да возьмут ангелы твою душу в рай и выйдут мученики навстречу вам и поведут вас в священный град Иерусалим, – донеслась до него, монотонная речь священника.

Захаров нетерпеливо посмотрел на часы, все явно складывалось не так, как хотелось. Приходилось терять время, то в сумасшедшей гонке, то в поездке на кладбище, то, дожидаясь окончания церемонии, прерывать которую было бы кощунственно.

Убедившись через несколько минут, что нежданных гостей поблизости нет, он стал медленно приближаться к вырытой могиле.

Все детство Игоря Захарова, прошло в бедной, многодетной деревенской семье. Единственным богатством, которое было в их доме, это была вера в Бога. Поэтому с детства он вынес уважение, как к Богу, так и к кладбищу, которое считалось священным местом. Он хорошо запомнил с детства, что именно на кладбище, по православной вере, покоились тела умерших до будущего воскресения.

Он навсегда запомнил, как сельчане из его деревни с уважением относились к покойным, называя их усопшими, а не умершими. Потому как считалось, что могила – это место будущего воскресения, а крест на могиле православного христианина, являлся молчаливым проповедником блаженного бессмертия и этого самого воскресения. Возвышающийся к небу он знаменует веру христиан в то, что тело усопшего находится в земле, а душа на небе, что под крестом скрыто семя, которое произрастает для жизни вечной в Царствие Божьем.

– … Да встретит тебя хор ангелов у врат небесных, и да познаешь ты вечный покой вместе с Лазарем… – неслось над монументами и надгробиями из гранита и мрамора, под тихий шум сосен.

Небольшая процессия, состоявшая из нескольких носильщиков, могильщика, вдовы с сыновьями, да заведующего ночлежки, замерли перед гробом в скорбном молчании, слушая священника.

В какое то мгновение Захарову показалось, что среди носильщиков мелькнуло знакомое лицо. Присмотревшись, он вдруг узнал этого человека. Перед гробом стоял, что-то жующий Хряк! Это был тот самый «Хряк»! Тот самый выродок, которого Игорь готов был разорвать на куски голыми руками, стоял сейчас в десяти метрах от него у гроба, с чувством глубокой скорби, потупив взгляд.

Дождавшись когда рабочие в спецовках стали готовиться к опусканию гроба, Игорь быстро подошел к старому знакомому и ядовито прошептал:

– Здравствуй, Хряк! Хватая старого знакомого за нагрудный карман брезентовой куртки желтого цвета. – Кого же ты там хоронишь? Ну, ну, не шуми, – добавил Захаров. Угрожающе глядя сверху вниз, на мгновенно побледневшее лицо Хряка.

– Вы ошибаетесь, сэр, я вас не знаю, – испуганно залепетал тот, затравленно озираясь по сторонам.