— Sssssshit, — кратко резюмирую и отпускаю кнопку связи.

Внезапно отпускаю правой рукой руль и от всей души бью кулаком по внутренней поверхности кокпита. Ору в пространство на великом и могучем:

— Твою мать! Чтоб вас всех!..

Чёрт тебя подери, мироздание.

Выходит, моего вмешательства порой недостаточно, чтобы прогнуть ход событий? Моих намёков, советов, косвенных воздействий? Требуется личное участие, как в прошлом году, чтобы я сам взял, пришёл и победил, да?!

Почему же тогда с неизбежным, казалось бы, допинговым скандалом получилось? Да потому, что это лишь первые звоночки перед грядущей битвой и сам тренд более, скажем так, рассеян в пространстве-времени. А здесь — ожесточённое противостояние, сосредоточенное в конкретном моменте. Думаю, так.

Глаза затуманивает мокрая пелена. Перегрузка вжимает меня в ложемент, пока я разгоняюсь на старт-финише восьмого круга. Раздираемый изнутри отчаянием и обидой, я и не заметил, как пустил вперёд Эрикссона, откатившись на четвёртое место.

Всё. Это конец.

Мы проиграли.

Как команда. И по вине неисправной техники Джордж проиграл как пилот.

В этом и есть основная несправедливость автоспорта.

Но тут до меня доходит и кое-что ещё. И я широко открываю глаза от этого логичного откровения.

Как гонщик не проиграл пока я сам.

И только от меня зависит, смогу ли я вынести из общего поражения личную победу.

Утереть нос — в первую очередь самому себе.

Решено. Еду за Строллом.

На этот раз — не ради товарища по команде.

А для себя.

Край моего рта трогает усмешка.

Ну что, рейсер, пришла пора гнать на все деньги.