— Бьянка Мартинес. Дедушка много рассказывал о вас. Говорил, что вы единственный, с кем ему приходилось считаться. — Она обворожительно улыбнулась.

— Он мне польстил. — Амадео пожал протянутую руку.

— Мне так не кажется. — Она задержала пальцы на его ладони чуть дольше обычного, и Амадео с трудом удержал на лице улыбку. Он привык к повышенному вниманию женщин, но ради всего святого, здесь же не светский прием, а похороны!

Бросив быстрый взгляд на Реми, Амадео заметил, как тот едва заметно поморщился. Судя по тому, как старательно игнорировала его Бьянка, неприязнь была взаимной.

— Почему нет коньяка? Принесите еще! Чертов холод, чертов ноябрь, никак не согреться…

Молодой мужчина приобнял Бьянку за плечи и уставился на Амадео, пытаясь сфокусировать взгляд. В руке был зажат пустой бокал, нос стал еще краснее, и Амадео окончательно уверился, что это не из-за холода или пролитых слез.

— Так, — старательно выговаривая буквы, сказал он. — А я вас знаю.

— Разумеется, знаешь, Бартолито, — пропела Бьянка, мастерски скрывая раздражение. — Это Амадео Солитарио, владелец «Азар», дедушка нам много о нем рассказывал.

— Не-не, — отмахнулся Бартолито. — Ничего он мне не рассказывал. Я по телику видел. Самое крутое казино, да? — Он пьяно ухмыльнулся и протянул руку. — Ну, будем знакомы, Бартоло Мартинес, любитель поиграть.

Амадео, натянув улыбку, ответил на приветствие. Чистейший олух, отметил он про себя. В отличие от сестры.

— Буду рад видеть вас в «Азарино», Бартоло, — ответил он дежурной фразой, и парочка наконец отбыла восвояси. Бьянка яростным шепотом ругала брата, тот глупо лыбился и размахивал пустым бокалом.

Реми проводил их взглядом и выдохнул сквозь зубы.

— То ли еще будет на чтении завещания, — пробормотал он.

Амадео сделал вид, что не услышал.

На Старый квартал опускался вечер.

Нет, не просто опускался, он набрасывался на грязные улицы, словно изголодавшаяся псина — на протухший кусок мяса, жадно вгрызался в асфальт, скрывая все трещины и пороки под слоем темноты. И вскоре, спотыкаясь об отвратительные шрамы, на улицы выползали местные обитатели. Воры, бандиты, наркоторговцы, проститутки, бродяги, готовые перерезать кому-нибудь глотку за пару монет — всех их влекла темнота. Она плотно укутывала их, не давая порочным мыслям проступать на лицах со всей отчетливостью, прятала грязь, обещая скрыть и их уродство. Позволяя обманывать, юлить и играть. Позволяя казаться не теми, кем они были на самом деле.

Машина, слишком дорогая для этих мест и потому чрезмерно приметная, затормозила возле старого десятиэтажного здания. Оно стояло, покосившись, как пизанская башня (может, чуть меньше), и вот-вот готово было рухнуть на грязные улицы и завалить обломками всех, кому не посчастливилось найти приют в ее чернильной тени.