Об учреждении консуларом Эйрихом Сената готского народа тоже всё не очень однозначно. Прекрасно понятно теперь, что идея учреждения постоянно действующего совета старейшин и так существовала задолго до рождения Эйриха Щедрого.

Не мог один человек так повлиять на многочисленных старейшин, что все они вдруг захотели участвовать в сомнительном мероприятии с неоднозначными результатами. Вероятно, всё и так к этому шло, а легенда о том, что Эйрих Щедрый подговорил своего отца, чтобы тот выступил поединщиком за все остготские вождества — это просто легенда. Не мог настолько тонкий дипломат, мастер интриги, коим, безусловно, являлся первый консул Зевта Байргансон, опуститься до столь грубого и примитивного способа обретения власти.

Но, вопреки здравому смыслу, основная доля мирской славы и доброй памяти народа досталась именно Эйриху Щедрому, а Зевте Байргансону достались какие-то жалкие три памятника в Риме и ещё ничтожные тридцать восемь по разным уголкам нашей новой республики…

И я призываю Революционную директорию, раз мы уже начали отказываться от ржавых символов тиранической империи, в честь воссоздания республиканских ценностей, уделить достаточно внимания увековечиванию незаслуженно забытого лидера, радикально повернувшего течение истории в новое русло…

/Рецензия на фильм «Эйрих Непобедимый. Фильм первый», кинокритик Балдвин аф Валентия, 22 августа 1965 года от Р. Х./

«Полководец. Любовник. Тиран. Легенда» — с этих слов начинается фильм в жанре антика, поставленный небезызвестным Антонием Юлидисом, автором знаменитых аквилоносных «Кельтов» и «Бледы Завоевателя».

Первые же кадры встречают нас мрачной атмосферой серой деревни в Паннонии, где, согласно историческим сведениям, родился будущий проконсул Эйрих. Отца его играет Лузий Берканан, а мать исполнена Клавдией аф Ландин — блестящий дуэт, зажигающий на экране яркую искру, не затухающую до самого конца первого акта.

Нам показывают соответствующий исторической правде период взросления Эйриха, основанный на мемуарах достопочтенного Виссариона Грека. Обычно я негативно отношусь к подобной «трате экранного времени», чем часто грешит режиссёр, но здесь Юлидис не прогадал — эти кадры пронизывают нас мрачной атмосферой грядущего падения империй, нашествия варваров и физически ощутимого приближения конца света. Суровая жестокость быта, волки, рыскающие в окрестных лесах, враждебные племена, ждущие удобного момента, чтобы совершить набег. Убей и будь убитым — больше тебе ничего не суждено.